Книга Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти, страница 17 – Ольга Консуэло

— А если кто-то, допустим, убедил ее, что это такая игра или ритуал, что надо лечь ночью в лесу, сложив руки на груди, дал ей еще под каким-нибудь предлогом снотворное с отсроченным действием, привез в Кьярриню на машине, и девочка сама пришла сюда, легла и заснула, и замерзла во сне? — подключился к обсуждению Мьюр.

— Такие препараты тоже существуют, — кивнула Альви. — Хотя я не знаю ни одного, который бы начал действовать больше чем через полчаса после приема.

— Ну он мог дать его девочке и после того, как привез сюда, — уточнил свою версию Мьюр.

— В таком случае это всё выглядит вообще как жертвоприношение, — мрачно заметила Урслин. — Тем более что как раз этой ночью было полнолуние.

— Интересно, а на то место, где лежала девочка, попадал лунный свет? — задумчиво протянул Кин.

— Ну какой лунный свет, ты что? Снег же шел! — возразил Трур.

— Вообще-то, снег пошел ближе к утру, а в районе полуночи было ясно, и луна светила в полную силу, во всяком случае у меня в Западном районе, — сказал Мьюр, улегшийся спать накануне только в начале второго ночи, поскольку слишком увлекся разбором вещей в бабулином доме, в котором не был уже почти пять лет.

— Значит, надо будет уточнить этот вопрос в метеослужбе, — закивал Кин. — Хотя если девочка умерла под утро…

— Умерла-то она, может, и под утро, но если она, как предполагает господин Хундграхт, действительно замерзла во сне, то прийти сюда и улечься на нужное место она могла и намного раньше, — перебила его Альви.

— Можете звать меня просто Мьюр, — неожиданно для самого себя предложил Хундграхт и, поймав на себе удивленные взгляды всех присутствующих, добавил: — Я имею в виду, вы все можете. У нас в отделе так было принято, я привык.

Это всё равно прозвучало немного странно, ведь все они не были сотрудниками одного отдела, но всё же немного сгладило общее удивление.

— Ну и вы тогда можете звать меня просто Альви, — улыбнулась патологоанатом.

Остальные тоже подтвердили готовность перейти на обращения по именам, а Мьюр продолжил, обращаясь к Урслин:

— Но если это и правда было именно жертвоприношение, разве не было важно, чтобы лунный свет попадал на жертву именно в тот момент, когда она умерла?

— Сложно сказать, — покачала головой Урслин. — Вот так, навскидку, я вообще не могу припомнить никакого похожего ритуала с жертвоприношением, нужно будет дополнительно поискать информацию. Да и необязательно это было жертвоприношение или ритуал, может, это просто какой-то маньяк-убийца, выбравший такой странный способ для реализации своих фантазий.

— Тогда он должен был бы наблюдать за тем, как жертва умирает, разве нет? — поинтересовался Кин.

— А может, он и наблюдал, только не лично, а оставил какую-нибудь магическую нить, которая развеялась после смерти девочки, — ответила Урслин.

— А может, ему наблюдение и не требовалось, — добавил Мьюр. — Но кто бы это ни был и какую бы цель он ни преследовал, жертва ему доверяла. Даже если он применил к ней какое-то внушение, чтобы она ему поверила, он должен был вызвать первоначальное доверие, чтобы она вошла с ним в контакт.

— Или он ее попросту похитил, а уже потом это свое внушение применял, — высказался Трур.

— Да, и такое возможно, — не стал спорить Хундграхт. — В любом случае в первую очередь нам надо установить имя жертвы. И причину смерти, конечно.