Книга Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти, страница 62 – Ольга Консуэло

— Да ты романтик! — тепло улыбнулась Альви.

В ее карих глазах заплясали золотистые искорки, и Мьюр так залюбовался, что чуть не прошел мимо входа в «Ласточку».

Когда они сделали заказ: Мьюр взял стейк с жареной картошкой, а Альви — тоже стейк, но с печеными овощами — Хундграхт удивленно протянул:

— А я думал, ты много ешь.

Альви заливисто расхохоталась, и Мьюр ужасно смутился, сообразив, насколько бестактно это прозвучало.

— Прости, это было грубо, не знаю, как у меня вообще язык-то повернулся ляпнуть такое.

— Ты не первый, кто так думает, и я уже давно не обижаюсь, — пожала плечами Альви. — С одной стороны, действительно, что бы я ни ела, а вес мой не изменится, а с другой — то, что я ем и в каком количестве, всё равно влияет на мое здоровье. Поэтому я стараюсь правильно питаться, вот разве что от пирожков не в силах отказаться.

— И не надо! — убежденно сказал Мьюр. — Пирожки у тебя великолепные! А мне ты нравишься такой, какая есть.

Он снова смущенно замолчал, но тут как раз принесли их заказ, а когда официантка удалилась, Альви поставила полог конфиденциальности, и Мьюр начал свой рассказ. Логичнее было бы сперва поесть, но желание выговориться внезапно стало таким нестерпимым, что удержаться он не смог.

Слова лились легко, и вместе с ними из Мьюра вытекала вся горечь, которая жила в нем всё это время. Сочувственное внимание Альви, как будто ласково поддерживающее его, исцеляло душевные раны, которые, как он еще совсем недавно думал, уже никогда не затянутся.

— Знаешь, вот ты сказала, что эта Греймюр изображала на суде раскаяние. А вот Вигюрбьёрг наоборот — демонстрировала высокомерное презрение ко всем: ко мне, к прокурору, к судье. Прокурор, разумеется, просил пожизненное, но все ожидали, что ей дадут двадцать лет, всё же судили ее впервые. Двадцать лет, тоже, конечно, немало, но это не вся жизнь. Однако когда судья дал ей последнее слово, Вигюрбьёрг сказала только одну фразу: «Я ни о чем не жалею и, если бы всё вернулось назад, сделала бы это снова!» — и расхохоталась. Это был такой жуткий, словно бы даже нечеловеческий смех, что меня пробрал озноб. Судья был шокирован, да и все остальные тоже. Вот поэтому я и думаю, что это она. Наверное, она хотела меня убить при помощи оннурвера, но что-то пошло не так и в итоге пострадали дети. Она точно способна на такое.

— Может, это действительно она. Это и впрямь не девушка, а чудовище какое-то.

— Госпожа Бауритарен, психотерапевт, которая наблюдала меня в «Дубовой роще» — так назывался тот санаторий, в который меня отправили, говорила, что я зря ходил на все судебные заседания. Что если бы я не наблюдал своими глазами циничное поведение Вигюрбьёрг, я бы не отреагировал так остро и смог бы принять случившееся. Возможно, это и так. Но я просто не мог не ходить. Мне казалось, что я должен это сделать, что я как бы представляю убитых ею людей и обязан убедиться, что этот монстр получил по заслугам. Понимаешь?

— Понимаю, — кивнула Альви, и столько в ее взгляде было искреннего сострадания, что Мьюр внезапно осознал — эта женщина никогда не предаст его, она просто не способна ни на что подобное.

И тогда он решился:

— Когда мы закончим это расследование, ты пойдешь со мной на свидание?

— Пойду, — ласково улыбнулась Альви, и золотистые искры в ее глазах согрели душу Сумрачного волкодава давно забытым теплом.