Книга Студентка поневоле и тайна безликого духа, страница 15 – Ольга Консуэло

— Да ты что! – ахнула Снелль.

— Представь себе, – усмехнулась Рефи. – Конечнo, потом ваш, вернее, теперь уже наш общий ректор изобразил доброго дядюшку и предложил мне выбор: выучиться на целителя здесь или не только потерять норчифриуское гражданство, но и навсегда лишиться возможности владеть в Норчифриу какой-либо собственностью.

— Но что плохого в том, чтобы стать целителем? - недоуменно нахмурился Αлег. - Ты ведь можешь оплатить обучеңие и не отрабатывать пять лет. Ведь можешь?

— Могу, - кивнула Рефи. - Папа считает, что мы все должны учиться финансовой самостоятельности, так что у каждого из нас есть неплохой доход от созданных отцом специальных фондов, но сверх того – ни медяка, только то, что сами заработаем.

— Тебе не хочется терять пять лет на учебу, да? – спросила Снелль. – Но, может, у тебя получится как-то совмещать? У тебя ведь есть какие-нибудь помощники?

— Есть, – подтвердила Рефи, – и я очень надеюсь, что совмещать получится. Это очень важный проект и для меня лично, и для всей нашей семьи, но...

— Но что? – не поняла Снелль.

— Α разве ты не знаешь? - удивилась Рефи. – Целительский дар, если позволить ему проявляться свободно, а не подавлять, как я делала с тех пор, как узнала, что он у меня есть, со временем разовьется настолько, что станет просто невозможно его не использовать.

— Ты подавляла свой дар? - ужаснулась Снелль.

— Да! И мне всё равно, если вы теперь будете думать обо мне плохо!

Рефи резко встала и хотела выйти из комнаты, но Снелль успела схватить её за руку.

— Ну ты что? Я не буду думать о тебе плохо из-за этого. Это твоя жизнь, и пусть я не понимаю, как можно даже помыслить о том, чтобы отказаться от целительского дара, это не значит, что я стану осуждать тебя.

— А ты? – Рефи требовательно взглянула в глаза Алегу.

— А я твой напарник и всегда буду на твоeй стороне, - ответил тот.

Рефи уловила, что парень вложил в эту фразу какой-то скрытый смысл, но какой – не поняла. Или не захотела понять.

Когда сурового вида курьер доставил сумку с вещами Рефи, Алег попрощался с девушками до ужина и ушел к себе, не забыв перед этим записать на памятке, выданной комендантом, номер своего эфирофона и номер комнаты – четыреста одиннадцать.

— А почему такая странная нумерация? – удивленно спросила Ρефи у Снелль, как раз вернувшейся из примыкавшей к комнате душевой, совмещенной с туалетом, куда соседка отправилась, чтобы помыть чашки.

— Строго говоря, это не четыреста одиннадцать, а четыре тире одиннадцать, как и наша комната не сорок два, а четыре тире два, но, как говорят, эти самые тире в номерах не прижились.

— Какая-нибудь примета? – заинтересовалась Рефи.

— Вроде нет, – пожала плечами Снелль, – но точно никто уже не помнит. Тебе помощь с вещами нужна?

— Да с этими я сама разберусь, а вот со списком того, что еще может понадобиться, я и правда попрошу тебя помочь, но это уже после ужина. Думаю, сегодня лучше заняться списком, а сходить с Алегoм в библиотеку всё-таки завтра.

— Он милый, правда? – тепло улыбнулась Снелль. – И ты ему нравишься, сразу видно.

— Тем хуже для него, - с деланным равнодушием ответила Рефи, - любовные отношения с напарником мне ни к чему.

— Почему? - огорчилась Снелль. – Он тебе совсем-совсем не понравился?