Книга Пленница генерала-дракона, страница 20 – Виктория Виноградова

Спиной натыкаюсь на кровать.

— Стой, — выдыхаю, но уже поздно.

Он делает еще шаг, и я теряю равновесие. Падаю спиной на матрас. Нож все еще в моей руке. А Горан так и сжимает мою кисть. Одно его колено на краю кровати, второе — между моих бедер. Свободной рукой он прижимает мое второе запястье к матрасу. Я лежу, придавленная его весом. Он тяжелый, как каменная плита, но при этом в каждом его движении чувствуется сдержанная сила.

К моему ужасу, тело реагирует на эту силу так, как ведут себя только неприличные тела: дыхание сбивается, пульс бешенный, внизу живота непривычное томление.

— Ну? — тихо спрашивает Горан, наклоняясь столь низко, что наши губы почти соприкасаются. — Что же ты медлишь?

Горан

Светозарка лежит подо мной, распластанная на алом покрывале. Глаза у девчонки огромные, темные. В них и страх, и упрямство. Держит нож у моего горла. Узкое лезвие холодит кожу. Рука у нее дрожит. Хотела бы убить — держала бы нож увереннее.

Горячая. Даже сквозь ткань я чувствую жар ее тела, как оно подрагивает подо мной при каждом вдохе. Стоит наклониться еще ближе и коснусь ее губ. Приходится напоминать себе, что пришел сюда не за поцелуями, а по делу. И нужно показать гостье, кто тут главный, раз сама не понимает.

Шепчу:

— Ну? Что же ты медлишь?

Дракон внутри меня рычит от вожделения. Ему хочется отшвырнуть нож, разорвать ее одежду. Прижать сильнее, заставляя стонать до самого утра. Ему плевать на формальности. Он чует в чужестранке что-то свое, родное.

Стискиваю зубы. Нельзя. Я привел светозарку во дворец не ради забав. Я не мальчишка, чтобы смешивать похоть с решением государственных задач.

Девушка делает вдох, точно собирается прыгнуть в ледяную воду:

— Если не отпустишь пленников, я не стану помогать, — бросает она с вызовом. — Можешь хоть убить меня — не стану.

От ее слов внутри пробуждается гнев. Обдает горячей лавой, прожигая нутро. Мой город едва держится, жрецы требуют все больше жертв, я спас жизнь ей и другим девушкам, а она смеет диктовать мне условия?

— Повтори, — тихо говорю я, сильнее сжимая ее запястье. — Я плохо расслышал.

— Не отпустишь пленников — не стану разбираться с жуками. Понял? Хочешь, чтобы помогла — отпусти их. Меня только оставь. А их отпусти.

— Ты правда думаешь, — произношу я медленно, почти ласково, — что можешь шантажировать меня жизнями моих людей?

За этими мягкими интонациями ярость, готовая вырваться в любую секунду.

Светозарка испуганно сглатывает, но не отводит взгляд. И этот упрямый взгляд бесит сильнее, чем нож у горла.

— Ты можешь спасти и свой народ, и моих соотечественников, — она продолжает спорить. — Или убить всех нас.

Отшвыриваю нож. Он со звонким стуком падает на пол. Мне надоели эти игры.

— Послушай меня внимательно, девочка, — я вдавливаю обе ее руки в кровать, — Я не убью тебя.

Из горла вырывается рычание.

— Нет. Не убью.

Дракон внутри беснуется. Его разрывает от противоречивых желаний: наказать за дерзость и защитить от собственного гнева. Не обращаю внимания. Сейчас не до инстинктов. Я должен говорить спокойно, но так, чтобы до светозарки наконец-то дошло, в каком положении она оказалась.

— Наоборот, — продолжаю я ровным голосом. — Ты останешься жива. Но я приведу на площадь всех, кто сегодня был с тобой. Всех, о ком ты так печешься. И лично у тебя на глазах буду убивать одного за другим. Заставлю слушать их стенания и крики. Ты будешь видеть их страдания. Чувствовать их боль.