Книга Пленница генерала-дракона, страница 77 – Виктория Виноградова

Солнце уже высоко. От летнего зноя клонит в сон. На горизонте воздух подрагивает от испарины. Колосья издают сладковатый хлебный запах. Жужжат насекомые. Так и не скажешь, что все вокруг пытается тебя сожрать.

А оно пытается. Еще как.

Горан идет впереди. Настороженный, собранный. То и дело останавливается, прислушивается, принюхивается. Периодически командует:

— Стой.

Послушно замираю, даже не спорю.

Вот и сейчас остановил. Наклоняется. Поддевает палкой какую-то зеленую пленку на земле. Та шевелится, тянется, как слизь.

— Не наступай сюда. Сожжешь сапог. Потом кожу. Потом всю ногу до костей.

— Какая прелесть, — бурчу и обхожу это место стороной.

Еще спустя пару минут Горан аккуратно, но так, что сразу становится ясно: это не обсуждается, оттесняет меня плечом к краю тропы. В глубине колосьев что-то щелкает. Я даже не успеваю понять, что это было, а Горан уже хватает ком земли и швыряет его в место, где колосья растут особенно густо. Оттуда взмывает что-то тонкое, блестящее, и тут же падает обратно.

— Видела? — спрашивает он.

— Неа, — честно отвечаю я.

— И хорошо. Лучше не смотреть, — серьезный тон неожиданно сменяется на виноватый. — Тебе, наверное, очень страшно? Прости, если излишне пугаю. Но по-другому никак. Нужно быть очень внимательным, чтобы выжить.

— Ой да брось, — отмахиваюсь. — Я в восторге.

Горан аж останавливается. Смотрит на меня так, будто я заявила, что люблю есть камни и запивать их лавой.

— В восторге?

— Ага, — радостно киваю. — Не в том смысле, что мне нравится рисковать жизнью. Просто мы ж с папой часто по Светозарии ездили. Горы, леса, степени… Я это все страсть как обожаю. Природу. И храмы всякие древние исследовать, места новые смотреть. А тут вон сколько всего диковинного у вас.

Горан удивленно цокает.

— Неужели тебя совсем не пугают Гиблые поля?

— Пугают, конечно. Я ж не совсем полоумная. Но любопытство перевешивает. Где б я еще такое увидела? Мне прям жалко, что блокнота никакого с собой нет. Хотелось бы все-все-все записать и зарисовать. Так, глядишь, может тоже начну научные труды строчить, как папа.

— Про Гиблые поля? — похоже Горан обескуражен моими идеями.

— В том числе, — подтверждаю, ничуть не лукавя. — Вообще я сперва хотела про княжество ваше написать. Про Невьград. У нас-то про вас толком ничего не знают. Ой, ты бы послушал какие небылицы болтают. Они ж думают, что вы тут до сих пор в кандалах ходите и вилку от ложки отличить не можете. Сидят там у себя и знать не знают, какие вы чудесные.

Горан смеется.

— Поразительно, — хохочет он. — Похоже, ты и впрямь в любой ситуации способна разглядеть что-нибудь хорошее. Я все ждал, что Невьград сломает тебя, а ты даже в Гиблых полях находишь чему порадоваться. Мне вот интересно: о чем мечтает такая необычная девушка?

Я запинаюсь. Одно дело — болтать о путешествиях и работе, и совсем другое говорить с Гораном о самом сокровенном. Я редко с кем делюсь чем-то настолько личным. Но ему почему-то решаюсь признаться.

— Знаешь… — я смотрю под ноги, чтобы не встречаться с ним взглядом — настолько неловко. — Я бы хотела, чтобы женщинам разрешали больше вольностей.

— То есть?

— Ну, например, перемещаться по стране самостоятельно. Без сопровождения мужчин.

— Не уверен, что правильно понял. Можешь пояснить?