Книга Искушение. Мой непокорный пленник, страница 122 – Виктория Виноградова

Мы прошли вперед и остановились — дальняя часть коридора, заканчивающаяся центральным помещением, была охвачена огнем. Пламя пожирало занавески и мебель, отрезая все дальнейшие проходы вглубь дома.

— Надо тушить!

— Дык как это тут потушишь, госпожа? — сопротивлялись рабы. — Сгорим ведь! Дом-то он ведь того и гляди рухнет. Вона как гуляет. Выбираться нам надо, пока сами тута не сгинули!

— Но там ведь люди!

— Знаете что?! — один из мужиков посмотрел на меня суровым взглядом, — Можете делать что хотите, а только вот мы дальше ни в жисть не пойдем!

С этими словами слуги развернулись и направились к выходу. Мне ничего не оставалось, как последовать за ними. Одна я была бессильна. К тому же понимала, что они правы — дом мог обрушиться на наши головы в любой момент.

Звуки, донесшиеся откуда-то из коридора, заставили обернуться и вновь всмотреться в пожар. Там кто-то был!

— Это вы?! — я подбежала настолько близко, насколько позволял огонь, прикрываясь руками от жара пламени. — Там есть кто? Эээй! Отзовитесь!

— Лиша? Уйди из дома! Сейчас же!

Маркус! Это был его голос! Жив! Он там, за стеной пламени!

— Маркус! Чем мне помочь?

Ответа не последовало. Но его голос приободрил.

Догнала рабов и велела немедленно брать любые емкости, набирать воду из фонтана и помогать тушить огонь. Не знаю откуда взялись силы, но я буквально пинками заставила трусливых мужиков помогать мне. Выстроила смазливых мальчиков от фонтана к дому, велев по цепочке передавать ведра с водой. Сама тоже встала вместе с ними, в коридоре неподалеку от входа, передавая полные ведра и возвращая пустые.

Руки быстро забились — ведра были неимоверно тяжелыми, но я продолжала работать, глядя как вода плещется на языки пламени.

Поначалу казалось, что это не сработает. Мы лили и лили воду, но огонь как будто бы не становился меньше.

Но потом я заметила, что в центре появился проход и из него к нам навстречу выбежали двое. Шатенка и ее раб. За ними еще несколько человек: жена Люцимуса и его сестра. Потом Эльриния, рыжеволосая Триенна, несколько рабов. Чьи они были — не знаю.

Пламя начало нарастать, и мы с удвоенными силами продолжили набирать воду. Не знаю, как я передавала ведра. Пальцы уже не желали разгибаться. Я не чувствовала плеч — они словно одеревенели. От едкого дыма слезились глаза. Но мы смогли вновь создать небольшой проход, из которого выбежали жена судьи и Ликея со своим рабом. За ними побежали музыканты, и вдруг дом вновь затрясло от толчков.

Не сговариваясь, мужики, тушившие пожар, побросали ведра. Меня смело общей толпой и унесло на улицу. Стены задрожали и та, что была надломана, рухнула окончательно. За ней повалилась крыша.

Я с ужасом смотрела, как на моих глазах дом начал оседать, погребая под собой моего Маркуса!

— Почему Маркус не выбежал? Где он? — набросилась я на Ликею, как на человека, последнего видевшего моего арамерца.

— Он помогал Милении и должен был выйти следом, — сестра градоправителя тоже смотрела на особняк круглыми от ужаса глазами.

— На Милению упала колонна и придавила ей ногу, — ко мне подошла Эльриния. — Мы долго не могли вытащить ее. Твой Маркус и раб Милении должны были вдвоем вынести ее.

Как только дом перестало трясти, я бросилась к завалам.

— Маркус! Маркус! — прислушивалась к каждому звуку в надежде услышать его голос из-под обломков.