Книга Тайна Верховной жрицы, страница 20 – Виктория Виноградова

— Как же так, — недоумевал Рурык, общаясь с фермером через забор. — Откуда могла взяться зелень среди песков?

Фермер — коренастый мужчина лет пятидесяти, загорелый, с мозолистыми руками, лысой головой, в пыльных линялых штанах и клетчатой рубахе стоял, опираясь на дощатый забор. В правой руке хозяин держал старые вилы с налипшими комьями земли. Рурык опасливо поглядывал на эти вилы, чем вызывал добродушную усмешку фермера.

— Вот вас, иностранцев, сразу видать, — отвечал землевладелец. — Помню, лет пять назад в наши края привозили этих, лупоглазых, тех, что с крыльями-то. Вот же выродились уроды, спаси и сохрани пресвятая Денея, — на этих словах мужчина осенил себя кружью. — Так летунов этих ко мне, значится, привезли. У меня ж самое большое хозяйство во всей Канзе. Да-а-а… Еще от деда досталось. Так эти крылатые тоже все ходили, глаза пучили, курлыкали меж собой. Ихний переводчик и спрашивает, мол, как это вы так на песке да сады такие вырастили? А на чем же мне еще, спрашивается, выращивать? Земля-то у нас какая?

— Магическая? — дал ответ Рурык.

Фермер лишь раздраженно махнул.

— Да при чем тут это? Магическая она по всей Иривии. Я тебе не о том толкую. В наших краях только и можно что овощи растить да скотину пасти. Почва ни на что другое не годится. И то, вишь, как себя ведет? Сушится, окаянная. Никакого с ней сладу нет.

— Почему ж она сушится? Климат жаркий? — предположил Рурык и тут же смолк, поняв по одному только взгляду хозяина, что глупость сказал.

— Нормальный у нас климат, — буркнул фермер. — Ты вот как себе представляешь добычу магии?

— Ну…

— Гну! — резко оборвал мужчина и недобро стукнул вилами оземь. — Туристы… Понаедут, ниче не знают. Думаешь, магия она так просто в земле лежит? Бери и пользуйся? Да как бы не так! Ее ж сперва пробудить надо, на поверхность вывести, собрать. Думаешь, чего пески появляются? Это тебе вот оно не то. Не в Савениях этих ваших. У нас магия она такая. Где-то жизнь дает, а где-то забирает.

Рурык торопливо поддакнул, и фермер зарядил лекцию с удвоенным энтузиазмом:

— Я, между прочим, магическому земледельству с детства учился! Да-а-а… Отец объяснял. А тому дед показывал, а тому прадед. И так до восьмого колена. Чего до того было — не знаю, врать не буду. А только говорят, что предок мой еще при самой Денеи-матушке служил, в саду еешнем цветы выращивал. И не криви морду. Цветы — это тебе не халам-балам, тут знаешь какое мастерство нужно? А предок, считай, первым во всей империи был. Во-о-от, — протянул фермер и умолк, забыв, к чему он это рассказывал.

Рурыка хвастовство собеседника не столько восхитило, сколько обескуражило. Конечно, еще живя в Савении он знал, что добыча магии оказывает губительное влияние на континент, но лишь сейчас, посмотрев и на рыбацкий городок, к которому прибило шлюпку, и пройдясь по пригороду, он наглядно увидел, как сушится почва.

Матушка, рассказывая о далекой Иривии, откуда шел их род, говорила, что край тот богат и зелен, деревья там растут не за годы, а за недели. И можно собирать урожай по десять раз за год. И счастливы те, кто живет в этом благословенном месте.

Отчего далекие предки покинули столь многообещающий континент, история умалчивала. Тем более, что ни матушка, никто другой ни разу не видели Иривии, и знали о ней лишь по рассказам, передающимся из поколения в поколение. Лишь Рурыку хватило решимости и азарта переплыть океан, чтобы увидеть материк собственными глазами. К тому же, у него имелась для этого весьма соблазнительный повод.