Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 57 – Ian luv

— К сестре иду, — солгала я, глядя ему прямо в глаза. Мой взгляд, отточенный на переговорах, обычно заставлял людей верить мне или хотя бы не задавать лишних вопросов. — Муж помер, царствие ему небесное. А в деревне житья нет, свекровь со свету сживает. Вот, собрала что было, и в город. Заплачу, дедушка.

Я достала из кармана серебряную монету. Глаза старика блеснули. Для него это были большие деньги.

— Ну, коли так... Залезай, дочка. Мне как раз на базар, репу везу. Место на мешках найдется.

Я с трудом забралась на телегу. Мешки были жесткими, пахли землей и сыростью, но после нескольких часов ходьбы они показались мне периной. Телега тронулась, и каждый ухаб отдавался болью во всем теле, но я была благодарна. Я ехала. Я удалялась от Волкова со скоростью усталой лошади, но это было движение вперед.

Пока мы ехали, я погрузилась в тяжелую полудрему. Сны были рваными, тревожными. Мне снился мой офис в Москве. Стеклянные стены, вид на Сити, запах дорогого кофе. Я подписывала контракт, но ручка в моих руках превращалась в гусиное перо, а чернила — в кровь. А потом в кабинет входил Волков. Он был в современном костюме, но смотрел на меня с тем же барским превосходством. «Ты ничто без меня, Елена», — говорил он.

Я проснулась от резкого толчка. Солнце уже стояло высоко, разгоняя остатки тумана. Мы проезжали через какую-то деревню. Люди суетились, лаяли собаки. Жизнь шла своим чередом, безразличная к моей драме.

— Ты, девка, городская, что ли, была раньше? — вдруг спросил старик, не оборачиваясь.

— С чего ты взял? — насторожилась я.

— Говоришь больно складно. Не по-нашему. Слова какие-то... твердые. И смотришь не в пол, а в глаза. Крестьянки так не смотрят.

Я усмехнулась. Даже здесь, в грязи и холоде, моя сущность прорывалась наружу. Елена Власова не могла полностью стать Ариной. И, может быть, это было к лучшему. Арина бы сейчас плакала и молила о прощении. Арина бы вернулась, упала в ноги барину и приняла бы участь содержанки. Елена же планировала реванш.

— Жизнь научила, дедушка, — уклончиво ответила я. — Когда остаешься одна, приходится быть твердой. Иначе сомнут.

Мы приближались к городу. Вдали показались купола церквей и дымящие трубы небольших заводиков. Губернский город. Не Москва и не Петербург, но центр цивилизации в этих краях. Здесь были люди, здесь были деньги, здесь можно было затеряться.

Я начала составлять план действий. Пункт первый: жилье. Снимать комнату в гостинице опасно и дорого. Нужно найти вдову или семью, сдающую угол. Пункт второй: легализация. У меня нет документов. Я — крепостная девка, сбежавшая от барина. Хотя... Волков ведь не оформил меня официально как дворовую, когда забрал из деревни. Для всех я была его прихотью. А значит, искать меня с полицией он вряд ли станет. Это скандал перед свадьбой с графиней. Ему нужна тишина. Он, скорее всего, подумает, что я вернулась в деревню к родителям, или сгинула в лесу.

Это мне на руку. Его высокомерие — моя защита. Он не поверит, что я способна выжить в городе.

Пункт третий: работа. Что я могу? Шить? Плохо. Стирать? Тяжело, да и не для того я училась в MBA. Готовить? Вот это уже теплее. Арина умела печь пироги, а я... Я знала рецепты, о которых здесь и не слышали. Круассаны, синнабоны, киши... Конечно, ингредиенты другие, печи другие, но принцип тот же. Еда — это вечный бизнес. Люди всегда хотят есть. И люди всегда хотят чего-то новенького.