Книга Старшая сестра его величества. Власть, страница 110 – Алёна Цветкова

— Вот и все, — Бусык закрыл люк, ведущий в подземный ход и легко скатился с лестницы. — теперь пусть попробуют нас найти.

Он перестал шептать и звонко расхохотался, подтверждая мои догадки.

Подземный ход оказался довольно сухим. Вероятно, существовала какая-то система вентиляции, потому что воздух внутри вовсе не был затхлым. Я шесть лет прожила в Нижнем городе, причем большую часть из них была напрямую связана с его ночными жителями, но о подземных ходах контрабандистов не слышала ни разу. Вероятно, знания об этой системе тоннелей обладали самым высоким уровнем секретности. И передавали их только особо доверенным людям, как секреты мастеров в гильдиях...

Бусык топал впереди меня, держа в руках вторую свечу. Узел он тоже забрал себе, я не возражала. Во-первых, у меня на плечах уже висела сумка с кубками. Во-вторых, я была гостьей в этих катакомбах, допущенной к самому главному секрету контрабандистов Грилории, только из очень большой необходимости. И неизвестно, какие правила существуют на этот счет. Я даже по сторонам старалась не смотреть, чтобы не проявлять излишнее любопытство к чужим тайнам. Только замечала, что изредка нам попадались лестницы, ведущие наверх.

— Мне велели провести вас в Средний город, — улыбнулся Бусык, поворачиваясь ко мне, — там вас пока не ждут, и я помогу вам добраться до дома дядьки Жерена незаметно.

— Хорошо, — кивнула я, — спасибо.

— Да, мне-то за что? — рассмеялся мальчишка, — скажите спасибо дядьке Жерену. И батьке моему. Он-то у меня контрабандистом был. Мы так-то сюда чужих не пускаем. А если кто случайно попадает в наши ходы, того сразу, — мальчишка чиркнул ребром ладони по горлу. И добавил, — но вы, тетька Елька, молодец. Не любопытная. А то остальные сразу глазеть начинают и расспрашивать.

Я улыбнулась мальчишке, сделав вид, что не услышала последнего предложения:

— Теперь я поняла, почему контрабандисты называют себя кротами. Я-то думала, это потому, то они что хочешь нарыть могут. А оказывается они в норах живут.

Бусык звонко расхохотался.

— Ага, -заявил он, — мой батька однажды целый год в ходах провел. Только это его не спасло, — он внезапно помрачнел и горько вздохнул, — как вышел, так его и...

Он не договорил, замолчал, нахмурившись, но я поняла:

— Мне очень жаль...

Мальчишка дернул плечом... то ли, сказав, мол, понял, то ли огрызнувшись, мол, не нуждаюсь в ваших соболезнованиях. И от этого мне стало еще больнее... сразу бросились в глаза довольно ветхая рубашонка, дырка на штанах, в которой при каждом шаге мелькала белая, острая коленка. А еще я вспомнила его радость тогда, когда я при прошлой встрече дала ему несколько гринок. И свои мысли о том, что это мог быть Лушка...

И я снова сделала это. Даже как-то мыслей не появилось, что можно сделать вид, будто все это меня не касается.

— Бусык, — я поймала его за плечо и развернула к себе, — хочешь я заберу тебя к себе? Будешь жить с моим сыном... он хороший, вы подружитесь.

Мальчишка опустил голову, чтобы я не видела его лица и, кажется, плакал.

— Нет, — мотнул он головой и вытер заслезившиеся глаза рукавом. — Я с мамкой живу. А с Лушкой мы и так дружим. Мы с ним часто по ходам в Нижний город сбегаем... ой! — он вскинул на меня испуганный взгляд. И затараторил, — тетька Елька! Вы только Лушку не ругайте. Он же всегда только после уроков уходит. И дядьке Жерену не говорите, пожалуйста! А то он уже обещался мамке нажаловаться. А она меня запрет! Она знаете какая строгая?! Ее папка ужасть как боялся. И даже дядька Жерен боится! Хотя она младшая сестра.