Книга Старшая сестра его величества. Власть, страница 155 – Алёна Цветкова

Крепкое хлебное вино опалило горло. Я поперхнулась и закашлялась, на глазах выступили слезы. В груди жгло, но эта обжигающая боль, внезапно притупила другую. Ту, которая терзала меня все эти дни. И я торопливо хлебнула еще, чувствуя, как огонь пробежал по всему телу, разгоняя кровь и заставляя меня пылать, и замер в желудке, свернувшись там приятным теплым клубком. Перед глазами поплыло. Я несколько дней ничего не ела, поэтому опьянела почти мгновенно.

— Давай, — тряхнула я головой, — говори, господин обвинитель! Суд идет!

«Обвинитель» усмехнулся, отобрал у меня флажку и сделал глоток.

— Я обвиняю Аруга и его приятелей в том, что они сожгли дома добропорядочных горожан, это я имею в виду мой и Гирема, — пояснил он, широко улыбаясь, — подпольную мануфактуру другой добропорядочной горожанки и ее же харчевню, в которой подавали самую вкусную еду в Нижнем городе! Еще они устраивали дебоши в трактирах и избивали гостей, оказавшихся там. Громили лавки купцов, которые отказывались платить им дань, заплаченную накануне. Угрожали купцам сжечь их лавки. Убили Смотрящего за то, что тот не перешел на их сторону и отказался повышать плату для своих шмар. Всей компанией изнасиловали невесту нашего парня, потому что не смог достать его по-другому.

Сначала я воспринимала затею Жерена с судом как шутку. И, опьянев от хлебного вина, готова была посмеяться вместе с ним. Но с каждым словом улыбка пропадала с лица друга. И с моего. Все оказалось гораздо серьезнее, чем я могла бы себе представить.

— И это, Елька, только то, что молодые и дерзкие сделали, на том месте откуда ты их скинула. Я даже не говорю о том, что сам Аруг убийца-наемник, отказавшийся от нашего кодекса чести. Он брал заказы на всех: и на немощных стариков, и на детей... Помнишь пару лет назад убили сынишку городского главы? Как раз накануне появления этих молодчиков? Еще тогда ходили слухи, что Аруг со своей компанией приложил руку к этому делу. Мы провели расследование среди своих. Ничего не смогли доказать, но я точно знаю, что это сделал он сам.

Мне стало плохо. В ушах зазвучал голос Аруга, которые угрожал моим детям. И я вспомнила, что ни на секунду не усомнилась в том, что этот мерзавец сделает то, что сказал. Я выхватила у Жерена фляжку с хлебным вином, которую он так и держал в руках, и сделала большой глоток.

Пламя снова пронеслось по мне, но в этот раз оно не обжигало, а успокаивало всколыхнувшуюся ярость.

— Ты прав, Жерен. — кивнула я, чувствуя, как заплетается мой язык, и с трудом выговаривая слова, которые хотела сказать, — я не зря уничтожила эту тварь. Его нельзя жалеть, — я глотнула обжигающую жидкость еще раз, уворачиваясь от руки Жерена, пытавшегося отобрать у меня фляжку. — Мне даже жаль, что ты не сказал мне этого раньше. Тогда я не переживала бы так сильно. И, вообще, — я нахмурилась и попыталась строго взглянуть на друга, — почему ты мне не сказал про этот древний обычай? Пусть он и не применялся сто лет, но я же должна была знать, что может прийти Глас и потребовать поединка. И, вообще, кто такой этот Глас? И какого он вылез? Хотел меня убить?

Мой друг тяжело вздохнул, вопросы были не такие простые, и он долго думал, что же мне ответить. А я снова сделала глоток хлебного вина. В голое шумело так сильно, что я почти не слышала, что говорил мне Жерен. Запомнила только, что Глас — это правая рука отца Гирема. И Жерен, когда станет старым и не сможет рулить своей бандой, тоже станет Гласом — человеком, который следит за соблюдением неписанного кодекса чести...