Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 157 – Алёна Цветкова

Я так много думала все эти дни… и даже сейчас мысли теснились в моей голове, отталкивая друг друга…

— Мам, – Петька дернул меня за рукав тулупа, пожертвованного кем-то из сердобольных слуг в лагере наставников, – пойдем. Нас уже ждут.

— Пойдем, – вздохнула я в последний раз взглянув на черное пятно пепелища. Я пришла попрощаться.

— Лола! – на соседское крыльцо выскочила Аништа, – подожди!

Она бежала ко мне, простоволосая, раздетая, проваливаясь в начавший таять снег. А я смотрела на нее пустыми глазами и молча ждала, что она скажет.

— Лола, – кинулась она ко мне, обняла и разрыдалась, – прости нас. Уж не знаю, что нашло-то на меня, злоба какая-то беспричинная, зависть… а сейчас, как глаза открылись. Прости нас, соседка, за все… Вот, держи, – она сунула мне в руки мешочек с монетками, – мы всей деревней для тебя собрали. Вам теперь на новом месте, с чистого листа придется…

— Ничего, – улыбнулась я.

Я еще три дня назад, когда вся деревня собралась тушить пожар, поняла. Это не люди вокруг меня злые. Это магия бабки Аги незримо отравляла людей завистью и злобой. Не зря же деревенские сначала ко мне по-другому относились.

А сейчас, когда все изменилось, когда Сердце помогло мне все исправить, у меня в душе было пусто. Как в моем сундуке в начале лета, когда я только-только попала во Флодолию. Только лежала по углам пыль воспоминаний и высохший трупик умершей Проклятой королевы. Как напоминание, что ждет меня в конце того пути, который мне предначертан. Если я решу пойти по нему… если я не возьму свою судьбу в свои руки…

Мы нашли бабку Агу потом… даже в магическом пламени ее тело, защищенное самой сильной магией не сгорело полностью, хотя от моих чугунков остались только черные кляксы нагара.

Я похоронила Проклятую королеву во дворе ее старом доме. Сама выкопала яму, сама обернула останки бабки Аги полотном, сама притащила на санках в лес и сама оплакала… Никто не захотел мне помочь, предлагая просто развеять прах старухи, как пыль. Но мне кажется, каждый человек… или нелюдь… заслуживает, чтобы о нем позаботились в самый последний раз… тем более, если он отдал жизнь, то единственное, что у него оставалось, в уплату твоего долга Сердцу…

— Мам, – Петька снова дернул меня за тулуп. Надо идти. Я в последний раз окинула черные пятна и закрыла глаза, представляя дом целым. Я хочу запомнить его таким. Навсегда.

Я шагнула в портал последней. Сердце сжималось от боли, как будто бы я оставляла за спиной что-то очень важное, но я не могла вспомнить что именно.

Обернулась и в последний раз окинула взглядом почерневшие от сегодняшней оттепели домики Выселок. Серые соломенные крыши, покосившиеся после зимы щербатые заборы, черные пятна сухого бурьяна на межах в огородах…

Река, где я ловила рыбу. Все морды, которые мы на зиму занесли в сарайчик, сгорели.

Луга, кормившие меня в самые первые, самые трудные дни… Я до сих пор помнила вкус пустой грибной похлебки.

Лес, который я обошла вдоль и поперек, собирая ягоды, грибы, хворост… А мы с Петькой хотели весной выкопать небольшие деревца и посадить рядом с домом: черемуху, сирень, дикую яблоню, рябину… нам так хотелось, чтобы лес стал к нам чуточку ближе.

Овражек с крошечным ручейком… там я пила самую вкусную воду в двух мирах. И там смешливая и веселая Ретта показывала мне радугу.