Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 42 – Алёна Цветкова

Неважно какая шерсть и кисточка на хвосте. От коровы нужно молоко. И выбирать корову не по красоте… вот как раз эти гладкие и красивые, скорее всего, маломолочные. У хорошей коровы задняя половина туловища должна быть больше передней, вымя должно быть развитое, с крупными видимыми венами и складками сзади, если после дойки прошло мало времени. А сама корова не должна быть жирной…

А вот третья, несмотря на грязь и ужасающую худобу была как раз такой… потенциально молочной. Откормить и почистить и отличная корова должна получиться. К ней я и подошла, под презрительное фырканье владельцев красавиц, которые все меньше казались мне похожими на настоящих крестьян. Скорее купцы в крестьянской одежде. Не могут труженики села, сами вырастившие коровку быть такими рыхлыми.

Продавал корову немолодой уже мужичок… плюгавенький такой, неопрятный, болезный до зелени… и унылый, будто бы полный рот лимонов напихал… или нос. Очень уж выдающейся была эта часть тела. Ему, наверное, не сложно было достать кончиком языка до своего носа.

И одежда была под стать. Старая застиранная рубаха, изношенная по вороту. Синяя, выцветшая еще больше подаренной бабкой Агой юбки, жилетка до колен. И огромные, явно чужие сапоги…

— Здорово, мужик, – улыбнулась я ему. Надо же расположить продавца к себе, вдруг скидку сделает. – Продашь мне корову свою?

— Продам, – остался равнодушен к моей улыбке мужичок, – я с утра с ней стою.

— А сколько ты просишь, мужик, за нее? – спросила я и услышала очередной щелчок в голове…

— Пять серебрянок, – вздохнул мужик. А его соседи с красавицами возмущенно зафыркали. И я тоже не сдержалась и расхохоталась громко и звонко. И только мужик по-прежнему сидел смурный.

— Больно дорого просишь. – И тут мне пришла в голову отличная идея. – Слышь, мужик, а давай я тебя рассмешу, а ты мне корову за четыре с половиной серебрянки отдашь? А то ты грустный такой, мне тебя жаль…

Не знаю, что я такого смешного сказала, но вокруг захохотали все вокруг. И дружненько стали собираться, окружая нас с мужичком и коровой плотным кольцом.

— Ну, давай, – снова кивнул он, уныло хлюпнув носом, – а не рассмешишь, за пять возьмешь?

— Возьму, – кивнула я… Да, я бы и так ее за пять взяла бы. Больше-то вариантов нет.

— По рукам, – проныл-простонал мужичок, а толпа возбужденно загудела. И чего это они?

Я расставила ноги, вдохнула в грудь побольше воздуха и начала свой рассказ, стараясь изобразить сценку в лицах.

На рынке корову мужик продавал,

Никто за корову цены не давал…

(*С. Михалков «Как старик корову продавал»)

Чем дальше, тем явственнее хохотали все вокруг. И только мужичок оставался по-прежнему унылым. У меня даже возникли сомнения, понимает ли он меня… Но я упорно продолжала читать стишок из моей прошлой жизни.

— Корову свою не продам никому – такая корова нужна самому! – закончила я под громогласный гогот толпы. Народ смеялся до слез. Но мужичок все так же безучастно сидел, уставившись в землю. Секунда… две… три… смех вокруг все не стихал… и когда я уже хотела сказать, что сдаюсь, мужичок вдруг крупно вздрогнул и захохотал…

— Ха-ха-ха! Нужна самому, – он хохотал так, что слезы текли из его глаз ручьем, и он вытирал их огромным грязным платком, вытащенным из кармана штанов, – не выдоишь за день! Ха-ха-ха! – Его большой, как груша, нос трясся так, что было страшно, вдруг отвалится. – Устанет рука! Ха-ха-ха!