Книга Жена темного князя 3, страница 55 – Алёна Цветкова

С одной стороны я понимала: его упрямство обусловлено тем, что он страшно боится что, ведь как только я войду в туман, окутывающий границы, то он будет уже не силах защитить меня. С другой, такая излишняя забота душила и вызывала обиду: неужели Борис считает, что я настолько слабая и беспомощная, что без его поддержки не способна вообще ни на что? Пришлось напомнить ему, что я прожила в Мертвых землях уже довольно долго, а несколько первых и самых трудных месяцев, вообще, одна.

В общем, когда мы, наконец, вышли из лагеря, Борис обиженно хмурился и почти не разговаривал ни со мной, ни с Лесей.

Все наши припасы по-прежнему тащил Барсяша. Мы решили, что если он сумел добраться с ними от Гнезда Гурлинки до нас, значит и дальше сможет нести столько сколько нужно. А мы пойдем налегке… Ну, правда, кое-что, а именно теплую, но легкую куртку на меху, которую со своего плеча отдал господин Алксандр, мне пришлось надеть на себя. Не могу сказать, что мне нравился даритель, но тулупы, в которых ходили некроманты зимой, были настолько тяжелыми, что я не смогла бы стоять в таком одеянии. А еще одной шубки в моем гардеробе пока не было.

Шли мы не спеша… Пузик накануне поранил лапу и теперь Борис тащил его на руках. Это здорово замедляло наше передвижение. А может быть он просто воспользовался поводом задержать нас в дороге, надеясь, что я еще одумаюсь и решу никуда не ходить. Но я должна была знать, что там за Барьерами.

Я так никому ничего не говорила о своих подозрениях, ведь с логической точки зрения они казались абсурдными, но втайне продолжала надеяться, что там, за Барьерами, отделяющими Мертвые земли от остального мира, находится мой родной мир. Кусок железной дороги, который навел меня на эту мысль, никак не выходил из головы. Не может же быть, что люди в разных мирах создали совершенно одинаковые технологии? И пусть в Пределах Жизни и Мертых землях живут странные животные, растут странные растения, но там, где заканчивается магия, может же оказаться привычный и близкий мне мир с его городами, забитыми смогом и автомобильными пробками, с железными дорогами, самолетами и цифровыми технологиями? А вдруг?

— Гур? — мне в колено ткнулся Правый и, когда я опустила взгляд, жалобно взглянул на меня, — гур… гур…

«Картинка», которую он транслировал, сопровождая слезливыми подвываниями, говорила о том, что у бедной птицы страшно болит ножка, потому что этой ночью он наступил на огромную колючку, и теперь он не может идти. И если я не возьму его на руки, то он свалится и умрет. Я даже увидела, как наши фигуры удаляются от брошенного на произвол судьбы Правого… Это выглядело душераздирающе. И хотя я понимала, что бессовестная гурлинка мной манипулирует, позавидовав Пузику, который дремал на руках Бориса, отказать нахалу не смогла. Пришлось брать Правого на руки.

— Он тяжелый, — заметил Борис. — Брось пусть идет сам. С ним все в порядке, ни на какие колючки он не наступал.

— Гур! — возмущенно завопил Правый и, вытянув шею, извернулся и взглянул мне в глаза. Колючка в лапе, которую он мне продемонстрировал была поистине огромной. И страшной.

— Ничего, — улыбнулась я, — своя ноша не тянет. Не такой уж он тяжелый…

— Гур-гур, — подтвердил мои слова Правый и положил голову на плечо, обняв меня своей длинной шеей. — Гур-гур-гур, — тихо ворковал он мне на ухо.