Книга Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика, страница 11 – Алёна Цветкова

Не договорил, замолк, но я поняла, о чём он: почему тогда отец колотил нас почём зря; почему сёстры недоедали; почему всё было так ужасно…

Я ответила так честно, как только могла:

— Потому что, когда я вышла замуж за твоего отца, я была очень молодая и глупая. И вместо того, чтобы тоже поставить свои условия, которые твой отец непременно соблюдал бы, просто согласилась на то, что предложил он. Мне не сладко жилось с мачехой, и я больше всего на свете мечтала сбежать из дома. Не думала о будущем дальше этого побега…

— А мы с тобой, — резко перевёл разговор сын, — о чём будем договариваться?!

— Мы с тобой договоримся, что я буду управлять трактиром, а ты будешь меня слушаться. Хорошо?

Сын на миг задумался и вздохнул:

— Но ты же баба! А я мужик. И значит, я главный!

«Вот, блин, на колу мочало — начинай сначала…» — тяжело вздохнула я.

— Хорошо. Ты главный. А теперь скажи, главный Егорка: ты знаешь, как держать трактир? Как договариваться с мясником и молочником? Сколько покупать пива? Когда латать крышу, а когда чистить печь на кухне? Знаешь?

Он отрицательно мотнул головой и опустил плечи.

— Вот то то и оно… Чтобы быть главным, тебе надо немного подрасти и многому научиться.

— А ты знаешь? — поднял на меня взгляд Егорка.

Я уверенно кивнула. Он на миг задумался и снова повторил, но теперь в его голосе слышалось отчаяние:

— Но ты же баба! Надо, чтобы ты вышла замуж за дядю Прошку!

— И тогда у нас с дядей Прошкой родится свой сын, — попробовала я зайти с другой стороны. — И он будет любить не тебя и гордиться не тобой, а своим сыном. А когда мальчик вырастет, именно он станет здесь главным. А не ты…

— Почему это?! — нахмурился Егорка. — Это папин трактир.

— Потому что трактир тогда станет дядей Прошкиным, — терпеливо объяснила я. — И у него будет свой наследник. Вот так то, Егорушка. Поэтому я и отказала дяде Прошке. Ведь этот трактир — твой. И когда ты вырастешь, станешь здесь главным.

Он кивнул, лицо мгновенно посветлело. Такой исход ему явно понравился.

— Так как, — напомнила я о главном, — мы с тобой договорились? Я управляю трактиром, ты меня слушаешься, а когда вырастешь, получишь своё наследство целым и невредимым. Идёт?

— Идёт, — кивнул Егорка и обнял меня. — Мам, но если что, ты говори мне… Я же мужик…

— Договорились, — я постаралась спрятать улыбку, чтобы Егорка не понял, как забавно звучит его «Я же мужик».

Из конюшни мы вышли вместе. Мир между нами был заключён, и договорённости соблюдались обеими сторонами в полной мере. Хотя первое время Егорка иногда забывался и начинал грозить сёстрам кулаками. Тогда мне приходилось напоминать ему о новых правилах.

Егорка принёс из чулана постельное бельё. Не совсем новое, конечно, скорее очень старое. Оно много лет пролежало в сундуке, заботливо переложенное полынью от моли, в ожидании своего часа.

Трохим купил трактир почти тридцать лет назад у старухи солдатки. Детей у неё не было, а сама она уже не справлялась.

И вот что интересно: Олеся, да и все остальные, всегда считали, что Трохим практически спас это заведение от разорения. Но стопка простыней из самотканого льна переворачивала всё с ног на голову. Очень странно, что в якобы процветающем трактире гости спали на голых тюфяках, а в разоренном — на простынях, пусть и довольно грубых.