Книга Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика, страница 20 – Алёна Цветкова

— Мам, — дочь, как назло, потянула меня именно к ней, — курицу купить надобно. На лапшу сгодится. И дёшево, и сытно.

— Папка завсегда двух куриц брал, — вмешался Егорка.

— А ты откуда знаешь?! — вскинулась Анушка. — Я тебя ни разу на кухне не видела, когда отец приносил продукты.

— Тю, — презрительно фыркнул мальчишка, — батька меня с собой на ярмарку брал. Так что я получше тебя всё знаю.

— Ничего ты не знаешь! — Кажется, начиналась ссора.

Но вместо того, чтобы успокоить детей и погасить конфликт, я думала только о том, что больше не могу терпеть эту вонь. Тошнота подкатывала к горлу, а в висках гулко стучало, отдаваясь болью, будто барабанщик от всей души лупил палочками по моей голове.

— А может, нам купить живых кур? — внезапно нашла я выход из ситуации. — И будет у нас не только мясо, но и яйца? И цыплята?

— Нет, мам, — в один голос отказались от моего предложения дети. А сын добавил: — Кур кормить надо. И дохнут они. И не несутся. Батька сказал, пустая трата денег.

— Он уж пытался кур завести, — подхватила Анушка, — даже загородку построил. По двору то нельзя их пускать, или задавят, или скрадут.

— Только они всё равно сдохли все, — подхватил Егорка.

— Ага, — кивнула дочь, — сожрали всю траву в загончике и сдохли.

— Батька сказал — больные…

— Авдотья сказала — с голодухи…

Дети опять спорили, не замечая, что мы уже идём прочь от мясного ряда, туда, где птицу и животных продавали живьём. Та, другая Олеся, немного ориентировалась на ярмарке, потому я доверилась её памяти и шла как на автопилоте.

Среди живых животных тоже пахло не розами, а вполне себе навозом. Но даже когда худая лошадь опорожнила кишечник прямо при нас, воняло не так противно, как от гнилого сине зелёного мяса.

— Уважаемый, — обратилась я к хмурому крестьянину, сидевшему рядом со своей клячей, пробежав взглядом по немногочисленным торговцам в этой части рынка, — а подскажите, пожалуйста, где мы можем купить кур?

«Уважаемый» поднял на нас мутный от выпитого пива взгляд и, икнув, махнул рукой куда то в сторону:

— Тама… Только вы опоздали уж. Курей сегодня всех разобрали.

— У Тимохи с десяток осталось, — вмешался в беседу его сосед, продававший худую овцу с грязной шерстью, в которой застряли репьи. Овца тревожно блеяла и смотрела вокруг испуганными глазами. — Только он уж уезжать собрался. Вон, грузится.

И правда: хмурый, кряжистый мужик в опрятной белой рубахе, домотаных штанах и в самых настоящих лаптях грузил в телегу большие бочки, которые никак не хотели лежать и постоянно скатывались с переполненного возка. Тимоха раздражённо тряс густой, кудрявой бородой и ругался.

— Мам, — прошептал Егорка, хватая меня за руку, — к нему нельзя ходить… Он с батькой в прошлом годе побился на спор и заломал батьку, как мальца. Батька все деньги ему отдал. А мне такого леща отвесил! У меня три дня в ушах звенело.

Анушка насмешливо фыркнула, но тоже, на всякий случай, взяла меня за руку.

— Пойдём обратно, мам. Нам же мясо надо купить. И ты сказала, что сегодня я главная по покупкам, — напомнила она мои же слова.

Но вернуться в мясной ряд было выше моих сил. И я поступила совсем не так, как должен поступать ответственный родитель: просто вручила Анушке несколько монет и отправила детей за мясом, поручив Егорке охрану сестры от недоброжелателей.