Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 41 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Спокойно! Главное — не паниковать!

— Разве можно сомневаться в словах уходящего на войну мужа, который озаботился тем, чтобы уберечь свою кровь? — елейным голосом продолжал Фу Чжи, скользя взглядом по лицам оцепеневших от неожиданности стариков. — Зачем проливать кровь ребенка, если воля генерала может быть запечатана его собственной рукой?

В павильоне повисла тяжелая, душная тишина. Я чувствовала, как Ле-Ле рядом со мной мелко дрожит. Ее пальцы в моей ладони стали ледяными, но она мужественно молчала, помня мой наказ. Пей Сы, сидевшая на коленях, вдруг вскинула голову, и на ее губах расцвела ядовитая торжествующая улыбка. Эта тварь знала. Знала заранее.

Не успел затихнуть этот вкрадчивый голос, как во двор усадьбы с шумом влетел запыленный всадник. Спустя мгновение в двери павильона, тяжело дыша, вошел посыльный в оборванном военном плаще. В его руках был запечатанный тубус из темной кожи.

— Весть с северных рубежей! — выкрикнул он, падая на одно колено. — Генерал Фу… пал смертью храбрых в ущелье Черного Дракона, сдерживая натиск варваров!

Тетушка Фу глухо вскрикнула и осела бы на пол, если бы матушка вовремя не подхватила ее под локоть. По рядам старейшин пронесся гул, похожий на ропот потревоженного улья.

— Горе… какое горе для рода, — запричитал Фу Чжи, уж слишком картинно прижимая ладонь к лицу, только я успела заметить, как хищно блеснули его паучьи глазки. Он шагнул к вестнику, бесцеремонно забрал тубус со свитком и, вскрыв печать, развернул бумагу. — Почтенные старейшины! Мой доблестный брат перед смертью успел продиктовать свою последнюю волю. Здесь его личная подпись и оттиск перстня!

Мне даже интересно стало, чем они принудили старого генерала? Ну вот уж слишком театрально и подготовленно выглядела эта сцена, слишком! Я чем дальше, тем больше сомневалась, что генерал вообще в курсе, что у него есть некий наследник и некая тайная любовница.

— Генерал признает А-Бао своим единственным законным сыном и наследником всего имущества, — громко, на весь павильон зачитал Фу Чжи. — А Пей Сы отныне нарекается равной вдовой и хозяйкой усадьбы. Что же касается госпожи Линь… то есть прежней супруги, — он пренебрежительно кивнул в сторону бледной тетушки Фу, — то за непокорность и чинимые препятствия ей велено немедленно покинуть этот дом вместе с дочерью. Без права претендовать на земли и титул. Она нарушила пять женских добродетелей, и клан вправе от имени генерала вручить ей разводное письмо. Отныне эта женщина должна идти своим путем, не пересекая дороги настоящим наследникам!

— Вон! — вдруг взвизгнула Пей Сы, мгновенно поднимаясь с колен. Слезы на ее лице высохли, уступив место безумному торжеству. — Вон из моего дома, старая карга! И гадину свою мелкую забирай! Не смогла родить мужу сына, значит, сама виновата! Слышали? Сам генерал так решил! Убирайтесь!

Старейшины зашумели, согласно кивая. Главный седобородый пень уже потянулся к трости, собираясь огласить решение совета и закрыть дело. Они были рады поверить в любую фальшивку, лишь бы не отдавать стотысячное войско и земли под управление женщины и девушки. Вся их спесь и жадность наружу вылезли.

«Ну уж нет, — подумала я, ощущая, как внутри закипает холодная расчетливая ярость. — Не в этой жизни».