Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 2, страница 78 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— Вот еще, — сердито одернула я его. — Ты забыл уже про стрелу в грудь? Сам садись, это я все устрою.

— Давайте вместе? — после короткого, слегка как будто ошарашенного молчания предложил варвар.

Мне от этого «вместе» вдруг стало тепло и удивительно легко на душе.

— Давай, — просто сказала я. — И перестань уже метаться между «вы» и «ты». То так, то эдак говоришь, меня все время это сбивает. Раз набрался храбрости звать меня домашним именем, то и выкать больше незачем.

— Хорошо, Линь-эр.

— Вот и ладно, — пробормотала я, спешно отворачиваясь к расстеленному плащу, чтобы Шэн не заметил, как от этого его простого «Линь-эр» у меня опять вспыхнули уши.

Мы обустроили наше временное пристанище под широким скальным навесом быстро и без лишних слов. Место было укрыто идеально: с трех сторон нас защищали серые камни, а спереди заслонял густой кустарник, сквозь который пробивались лишь первые неверные лучи утреннего солнца.

Я заставила упрямого варвара сесть на сухие листья, расстелила плотную ткань и разложила наш скромный даосский узел. Пока я доставала сушеное мясо и холодные лепешки, Шэн прижался затылком к холодному камню и прикрыл глаза. В предрассветных сумерках стало видно, как тяжело ему на самом деле дался этот ночной переход через кручи: под глазами залегли темные тени, а на лбу снова блестела испарина.

— Досталось тебе, — тихо сказала я, присаживаясь рядом и протягивая ему кусок лепешки и флягу с водой. — Ночью хвастался, что все выдержишь, а сам едва на ногах держишься.

Шэн открыл глаза, взял из моих рук воду и мягко усмехнулся:

— В твоем присутствии, Линь-эр, любой мужчина станет крепче скалы. Даже если до этого был готов испустить дух.

— Не заговаривай мне зубы, — строгим тоном ответила я, хотя внутри все сладко затрепетало. — Ешь давай. И показывай повязку, надо проверить, не разошелся ли шов, пока мы продирались сквозь эти клятые лианы.

Варвар послушно отложил еду и распахнул край ханьфу, давая мне доступ к ране. К счастью, чудодейственное снадобье старика держало крепко: рана не кровоточила, хотя кожа вокруг нее все еще оставалась горячей и припухшей.

Я нанесла немного свежей даосской мази, ощущая, как под моими ладонями едва заметно вздрагивают мышцы его груди. Шэн следил за каждым моим движением. Его глубокий пристальный взгляд, вбирающий в себя каждый миг, приковывал к месту сильнее любых цепей Запретного города.

— Почему ты так смотришь? — не выдержала я, завершая перевязку и завязывая узелок.

— Запоминаю, — тихо и очень просто ответил он.

— Что запоминаешь? — Я подняла на него глаза, замерев у самого его плеча.

— Это утро. Этот навес. И то, как твои руки касаются меня без страха. — Шэн медленно поднял руку и осторожно, едва прикоснувшись подушечками пальцев к моему подбородку, заставил взглянуть прямо в его темные зрачки. — Забываю прошлое. Начинаю жить заново.

Я замерла, глотая сухой воздух. В его словах отозвалось нечто настолько близкое моей собственной израненной душе, что на миг показалось, будто он знает мою тайну. Будто он тоже прошел сквозь ад, сгорел дотла и теперь восстает из пепла на этом горном склоне.

— Я тоже… пытаюсь начать заново, — прошептала я, подаваясь ближе к нему. — И кажется, с тобой это получается лучше, чем в одиночку.