Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 31 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

Вернувшись в комнату, я легла и долго смотрела в темноту. Действовать прямо — значит спугнуть. Министр слишком осторожен, он не даст повода себя заподозрить сейчас. И если я напрямую выступлю против него, лишь сделаю хуже для всех и, быть может, ускорю печальный финал для Циси.

Мне требовался официальный повод, который не вызовет подозрений и позволит старшей госпоже Жун вмешаться самой.

Собственно… до родов осталось совсем немного времени. Если за этот период приловчиться давать Циси особый отвар, выводящий из организма любые яды, а потом перехватить родную девочку, от которой наверняка будет приказано избавиться слугам, я получу требуемые доказательства. А еще лучше, если исхитрюсь привести в нужный момент саму старшую госпожу Жун, чтобы она увидела и услышала все лично.

Значит, что? Доверие старшей госпожи Жун — вот что мне сейчас нужно больше всего. Не близость, не благоволение, а именно доверие к моим словам и тем сведениям, что я приношу. Тут будет немного трудно, но… я ведь кое-что знаю из будущего, не только про сестер Жун, но и еще кое-какие события, случившиеся в Запретном городе во время отбора.

Что ж, прошло три дня, прежде чем я постучала в двери личных покоев старшей наставницы. Сердце колотилось в горле — завтра первый этап большого смотра, после которого будет назначена группа тех, кто претендует на милость судьбы, и другая, та, что будет признана худшей и поставлена в жесткие условия: один промах одной девушки — и все ее товарки будут отправлены вон. А их наставница понижена в звании.

В прошлый раз я сама была в другой группе, а госпожа Жун и ее девочки оказались жертвами интриг, к которым, по сути, не имели никакого отношения.

Пришло время менять события. Я постучала ровно три раза.

— Войдите, — раздалось из-за двери.

Покои старшей наставницы выглядели достаточно аскетично: стол, два стула, полка со свитками, курильница без запаха. Ничего личного, цветы и те сухие, учебные, с подписями о свойствах. Жун Тай сидела у стола и писала, при моем появлении даже не подняла головы. Я молчала.

— Говори, — наконец сказала она не глядя. — Если пришла просить — зря. Если жаловаться — тем более.

— Я пришла предупредить, — ответила я спокойно. Кисть замерла.

— Предупреждают те, кто уверен, — сказала Жун. — Или те, кто слишком самонадеян.

— Я уверена. И самонадеянной быть не могу, мне слишком дорого мое место… и ваше.

Теперь она подняла глаза. Взгляд был прямым, режущим.

— Говори точнее.

— Завтра во время первого смотра Первая Восхитительная Наложница Дан попытается выставить третью группу как «недостаточно выносливую». Будет проверка на жару и жажду. Формально — ради отбора. Фактически — чтобы ослабить вашу позицию перед вдовствующей императрицей.

Тишина в комнате стала плотной.

— Продолжай, — сказала Жун очень тихо.

— Вторая Блистательная Пин поддержит ее. Скажет, что вы слишком мягки, что ваши методы не дают блестящих результатов, что третья группа серая, невыразительная, недостойная дальнейших вложений.

Я подняла взгляд.

— Это ложь. Но доказать это будет сложно, если вы не будете готовы.

Жун Тай смотрела на меня долго. Слишком долго и внимательно для человека, который не верит.

— Откуда ты это знаешь? — наконец спросила она.

— Наложница Дан уже велела перенести сосуды с водой ближе к Алому павильону, — ответила я. — А для Западного приготовили лишь половину нормы. Я видела распоряжение у кладовой, его подписал младший евнух Чжоу. Он предан наложнице Дан. А кроме того, в нашу воду добавлен порошок горного жемчуга. Вы знаете, он не нанесет вреда, это не яд и не порча. Даже если это заметят, никого не обвинят. Но вот жажду порошок усиливает и…