Книга Разбитое сердце узурпатора. Часть 1, страница 9 – Ива Лебедева, Екатерина Скибинских

— Дорогой брат уже приехал?! — вдруг радостно воскликнула матушка. — Как быстро, ведь от Наньченя целая тысяча ли! А он писал, что возьмет с собой жену и обеих дочерей… Ох, дорогой, Линь-эр, я вас оставлю, мне нужно срочно встретить родню!

— Идем, женушка, — улыбнулся папа, подхватывая матушку под локоток. — Я составлю тебе компанию и прикрою в хозяйственных вопросах. Линь-эр, приходи к ужину, поздоровайся с кузинами и дядей.

Я молча замороженно кивнула в ответ. Просто потому, что вспомнила наконец этот визит. И маминого двоюродного брата с семейкой. И то, что они потом сделали с моими родителями…

Его вечно благостную улыбку. Его мягкий голос, полный показного участия. Его жену с глазами, которые никогда не улыбались вместе с губами. Двух дочерей — скромных, услужливых, готовых в любой момент склонить голову и выслушать… а потом пересказать услышанное кому следует.

В прошлой жизни я почти не обратила на них внимания. Я была занята собой. Своими платьями. Своими надеждами. Своей любовью. А они — слушали. Запоминали. Передавали дальше.

Именно с их визита начались первые слухи. О чрезмерных тратах дома Ли. О подозрительных связях отца в портах. О странных визитах лекарей. О «слишком умной дочери», которая задает неудобные вопросы.

Я медленно выдохнула. Вот и еще один узел судьбы. Не громкий, не кровавый — но оттого не менее опасный.

— Гусян, — сказала я ровно, когда родители ушли, — проследи, чтобы наш гость… — я кивнула на циновку, — был под надежной охраной. И чтобы никто посторонний к нему не подходил.

— Даже родственники? — шепотом уточнила она.

— Особенно родственники, — ответила я. И решительно отправилась в кухонный павильон. А все потому, что вспомнила, что матушка чем-то заболела в первый раз именно после визита дорогих родственников. Эта болезнь дорого аукнулась в будущем, когда ее сердце не выдержало испытаний. И если я правильно угадала, их наньченьские гостинцы уже готовят к тому, чтобы подать на стол.

Доказательств у меня никаких, лишь смутная догадка. Но я не собираюсь рисковать. Надо прослыть дурной неуклюжей девчонкой, из-за которой котел с похлебкой для сторожевых собак опрокинулся прямо на переносной столик с гостинцами, испортив яства и перебив сосуды с цветочным вином? Я так и сделаю! Жаль, без некоторых потерь это не провернуть, но ничего. Потерплю.

— Ай! — Когда кухня наполнилась паром и запахом вареной требухи, а слуги принялись метаться в ужасе от случившейся катастрофы, я села прямо на пол возле опрокинутого котла и тихонько заскулила: обваренная рука болела без всякого притворства.

— Барышня! Барышня поранилась! — Собачья требуха и нанченьские гостинцы мгновенно отошли на второй план, хотя я видела, что главный повар уже готов был издать вопль отчаяния, видя, что все испорчено. Но угроза наследнице гораздо опаснее, чем какие-то сушеные фрукты и тысячелетний седой чай. — Скорее, бегите за лекарем!

Кухня взорвалась движением. Кто-то уронил половник, кто-то поскользнулся на разлившемся бульоне, две служанки одновременно кинулись ко мне и тут же столкнулись лбами. Главный повар побледнел так, будто это его самого облили кипятком, и принялся причитать, размахивая руками:

— Небеса милостивые! Барышня! Как же так! Кто поставил котел у прохода?! Кто?!