Онлайн книга «Невеста уральского ведьмака»
|
На окраине станицы, прямо у топкого речного затона, где обычно бабы полоскали белье, действительно стоял человек. Он качался из стороны в сторону, словно пьяный после недельного угара, и судорожно цеплялся побелевшими пальцами за ломкий прибрежный ивняк. В этом обмокшем, жалком существе с трудом можно было узнать лихого безусого казачка с гитарой, который всего три дня назад уходил в тайгу в отряде Ильи Петровича Ветрова. Чекмень его был разодран на грязные лоскуты, облепившие костлявые плечи, папаха сгинула в речной пене, а лицо покрывала корка из речного ила, засохшей крови и синяков. Заветная гитара его, которой он так хвастал перед девками, осталась лежать на холодном дне каменного порога. Сам он чудом вынырнул из бешеного водоворота, наглотался ледяной воды и несколько верст пробирался назад к людям сквозь глухой, ощетинившийся бурелом. Сбежавшиеся бабы с причитаниями подхватили парня под мышки. Кто-то сунул ему под нос ковш с квасом, кто-то набросил на дрожащие плечи старую казачью зипунину. Но молодой казак, едва почувствовав под ногами твердую землю и хмель от всеобщего внимания, тут же попытался выпрямиться. Глаза его дико блестели, а зубы стучали о край деревянного ковша, но в голосе, наперекор пережитому ужасу, прорезалась хвастливая, лихорадочная жилка. Его повели не к сотнику — ноги сами принесли толпу к станичному кабаку, где в этот час всегда толклись те, кто не ушел на промысел. Дверь питейного заведения распахнулась с глухим стуком, и внутрь ввалилась пахнущая речной сыростью и потом орава. Сбежались казаки, целовальник бросил протирать кружки и выставил на стол полуштоф сивухи за счет заведения — за спасение души. — Налей… Налей еще, дядька Тихон, руки не держат! — хрипел казачок, жадно хватая воздух ртом и опрокидывая в себя стопку за стопкой. Горячее зелье обожгло исцарапанное горло, и парня наконец прорвало. Он хлопнул ладонью по дубовому столу, озираясь на обступивших его станичников. — Разбились мы! Все шитики… в мелкие щепки, как лучину, река расколола! Вода там ревет — уши закладывает, валуны с лошадиную голову из пены торчат! Мужики в кабаке затаили дыхание. Слышно было только, как мухи бьются о немытое стекло окошка. — Первую-то лодку, купеческую, сразу на камень швырнуло! — орал музыкант, размахивая руками и брызгая слюной от возбуждения. — Слышу — хрусь! И нету лодки! А меня волной как бабахнет! Выкинуло сука такая, прямо о гранит тукнула, весло из рук выбило, и я за борт полетел. Иная бы душа сразу к Богу отлетела, а я — нет! Я, братцы, извернулся, за бревно уцепился, матерь божью вспомнил! Меня крутит, несет на скалы, а я держусь намертво! Куда там остальным! Мужики ко дну пошли! Порох, мука, бочки с водкой — всё река пожрала! Все утонули! Все до единого! Купец твой, тетка Елена, первый под воду ушел со своим золотым безумием! И Васька, сын сотничий, там же остался, пучина его засосала! Один я выжил! Один из всей дюжины! Меня сам водяной за волосы из омута вытащил, не иначе! Фарт у меня такой, заговоренный я! Кабак загудел. Бабы, протиснувшиеся в двери, запричитали, закрывая лица фартуками. Мужики сурово крестились, глядя на пустые стаканы. Хвастовство парня мало кого обманывало — все понимали, что парень просто испугался и выплыл чудом, но страшная весть о гибели отряда была слишком весомой, чтобы обращать внимание на его бахвальство. |