Книга Юнга со шхуны «Каштан», страница 13 – Виктория Крафт

Он подошёл ближе, осмотрел фонарь, потрогал стекло, потом посмотрел на меня. Взгляд у него был тяжёлый, как у человека, который привык видеть людей насквозь.

— Откуда знаешь, как с фонарём обращаться? — спросил он.

— Да я... ну, с детства, — соврал я. — У отца в деревне такой был.

— Понятно, — капитан кивнул. — А ещё что-нибудь умеешь?

— По мелочи.

— По мелочи, — повторил он. — Ну-ну.

Он ещё раз посмотрел на фонарь, потом на меня, и пошёл по палубе. А я остался стоять, чувствуя, что за мной теперь наблюдают. И не только капитан.

Вечером меня позвали к Димениусу. Вернее, Клим прибежал и сказал, что старый маг спрашивал обо мне. Я пошёл.

Димениус сидел в своей каюте и смотрел на пустую кружку.

— Александр! — обрадовался он, увидев меня. — А я вас ждал.

— Что-то нужно, господин?

— Мне нужен помощник. Который меня понимает.

— А что случилось?

— Ничего не случилось. Просто вы — единственный, кто не считает меня сумасшедшим. Вы не смеётесь, когда я забываю. Вы не злитесь, когда я спрашиваю одно и то же. Вы просто помогаете. И я это ценю.

Я улыбнулся:

— Это моя работа, господин Димениус. Я юнга.

— Юнга, — повторил он. — Но не только. Вы — маг. Я же говорил.

Я вздохнул:

— Я пока не очень в это верю.

— Ничего. Со временем поверите. А пока — помогайте мне. Я попросил капитана, чтобы вас приставили ко мне. Он согласился.

— Согласился?

— Согласился. Сказал, что от вас есть польза. И что пусть юнга будет при мне. А вы, Александр, не против?

— Нет, — сказал я. — Не против.

И я не врал. С Димениусом было спокойно. Он не орал, не гонял с поручениями, не смотрел как на пустое место. Он просто был старым, странным, забывчивым, но добрым. И рядом с ним я чувствовал себя не просто юнгой, а человеком.

А ещё мне было интересно. Потому что Димениус был магом. Настоящим. И если в этом мире есть магия, то я хотел её увидеть. Хотя бы издалека.

— Вот и хорошо, — Димениус просиял. — Значит, завтра начнём.

— Что начнём? — не понял я.

— Завтра, — повторил он. — Я, кажется, вспомнил, как зажигать огонь. Или не вспомнил. Но завтра попробуем. Вместе. А пока — идите спать. Поздно уже.

Я кивнул и вышел. В коридоре было темно, только где-то наверху покачивался фонарь, который я починил. Он горел ровно, как маленькая звезда. И от этого на душе было тепло.

Я вышел на палубу. Ночь была тихая. Море лежало чёрное, как смола, и в нём отражались звёзды. Шхуна шла медленно, почти не качаясь. Ветер был еле слышен — он не дул, а словно дышал, наполняя паруса и унося прочь все лишние мысли. Я постоял немного, посмотрел на небо и подумал, что, кажется, начинаю здесь обживаться. Меня заметили. Меня позвали. Мной довольны. И это было... приятно.

А ещё я подумал, что старик, возможно, прав. И что во мне, может быть, действительно что-то есть. Какая-то магия. Или не магия. Но что-то.

Следующее утро началось не так, как обычно. Клим растолкал меня раньше, чем обычно. Я открыл глаза, не понимая, что происходит. За иллюминатором было ещё темно.

— Вставай, — сказал Клим. — Старик тебя зовёт. Сказал, срочно.

— Что случилось? — спросил я, натягивая сапоги.

— Не знаю. Но он бегал по палубе и кричал, что вспомнил. А что вспомнил — не сказал. Давай, шевелись.

Я быстро умылся, плеснул в лицо ледяной водой, отчего сон слетел мгновенно, и пошёл к каюте Димениуса. По дороге я чувствовал, как шхуна плавно покачивается на утренней волне. Ветер был слабый, но свежий, и паруса время от времени хлопали, как будто тоже просыпались. Море за бортом было серым, спокойным, и над ним висела лёгкая дымка. Где-то вдалеке кричали чайки.