Книга Из ЖКХ в маги, страница 45 – Виктория Крафт

И тут ко мне подошёл старик.

Он появился словно из ниоткуда. Высокий, сухой, в тёмном плаще с капюшоном. Лицо — бледное, с резкими чертами, глаза — светлые, почти прозрачные. От него тянуло холодом. Не сквозняком — настоящим, глубинным холодом, как из погреба или от ледяной воды.

— Добрый вечер, — сказал он. Голос был тихий, но отчётливый. — Вы наслаждаетесь представлением?

— Да, — сказала я. — Очень.

— Иллюзии — это прекрасно, — продолжал он. — Но они — лишь тени. Отражения. А вы... вы отражаете что-то иное.

Я почувствовала, как внутри что-то сжимается. Холод. Он шёл от него, но теперь, казалось, проникал и в меня. Я вдруг испугалась. По-настоящему. Не так, как боялась Рудольфа или деревенских сплетен. А глубоко, до костей. Этот человек был опасен. Я не знала, чем и почему, но чувствовала — опасен.

— Я не понимаю, о чём вы, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Конечно, не понимаете, — он улыбнулся. Улыбка была как трещина на льду. — Но поймёте. Со временем. Вода помнит. Вода знает. И вы — тоже.

Он развернулся и ушёл. Просто растворился в толпе. Холод исчез вместе с ним. Я стояла у окна, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось где-то в горле.

Кто это был? Что ему нужно? И что значит «вода помнит»?

Я не знала. Но одно поняла точно: в этом мире есть вещи, которых я пока не могу объяснить. И которые мне совершенно не нравятся.

Прозвенел звонок. Я выдохнула и пошла обратно в зал.

Второе отделение было таким же прекрасным. Маги показывали историю королевства — битвы, дворцы, великих магов прошлого. Я смотрела и понемногу успокаивалась. Иллюзии были безопасны. Они были понятны. Они подчинялись своим создателям.

Но в голове всё ещё звучал голос старика. И холод. Холод, от которого я не могла избавиться до конца вечера.

После представления Рудольф нашёл меня в фойе. Он был довольный — видимо, чай с чиновниками прошёл продуктивно.

— Ну как? — спросил он. — Понравилось?

— Очень, — сказала я. — Иллюзии — это чудо. Настоящее чудо.

— А вы говорили — магия не существует, — подколол он.

— Я ошибалась, — признала я. — Но иллюзии — это другое. Это искусство. Как кино. Только объёмное.

— Кино? — переспросил он.

— Неважно, — сказала я. — Пойдёмте домой.

Мы вышли из Академии. Вечер был прохладный, но свежий. Я дышала глубоко, пытаясь выветрить из памяти холод старика. Получалось плохо.

Дома я сняла платье, расплела локоны и села на кровать. Вода помнит. Что это значит? Я вспомнила капли, задержавшиеся на пальцах. Вспомнила странное чувство, когда вода в колодце как будто откликалась. Вспомнила слова Торвальда: «Ты просто ещё не знаешь, что у тебя есть».

Может, и есть. Но я пока не готова. Сначала — жизнь. Сначала — город, ухажёры, Рудольф. А с этим разберёмся потом.

Я легла и закрыла глаза. За окном горели цветные звёзды. Где-то вдалеке смеялись студенты, возвращающиеся с премьеры. Всё было как обычно.

Но где-то в глубине души я знала: сегодня что-то изменилось. И этот холод ещё вернётся.

Утро после премьеры началось с кошмара.

Нет, серьёзно. Я проснулась от запаха. В квартире пахло, как в оранжерее, кондитерской и парфюмерной лавке одновременно. Я вышла в гостиную и замерла. Вся комната была завалена цветами. Букеты стояли на столе, на стульях, на подоконнике, даже на полу. Розы, лилии, гладиолусы, какие-то местные цветы, похожие на пионы, — всё смешалось в одно гигантское цветочное море. Поверх цветов лежали коробки с конфетами, пирожными, записками и визитными карточками. Рудольф стоял посреди всего этого с выражением лица человека, который обнаружил, что его квартира превратилась в цветочный магазин без его согласия.