Книга Из ЖКХ в маги, страница 50 – Виктория Крафт

А я лежала в постели и думала. Кто этот человек? Что ему нужно? И почему он прислал подарок тайно? Вопросов было больше, чем ответов. Но одно я знала точно: я не собираюсь становиться чьей-то собственностью. Даже за изумруды.

Ночь после шкатулки я не спала.

Лежала в постели, смотрела в потолок и думала. Изумруды. Крупные. Чистые. В окружении брильянтов. Такие не дарят просто так. Такие дарят, когда хотят купить. Или запугать. Или отметить. Или всё сразу. Кто он? Почему тайно? Почему змея, кусающая хвост? Этот символ что-то значил, и Рудольф, кажется, знал что — но не сказал. Или сам не понял до конца.

Я ворочалась, перекладывала подушку, считала овец — не помогло. Под утро забылась коротким, тревожным сном. А когда проснулась — солнце уже стояло высоко, и в голове было только одно: к Гуннару. Срочно.

Я приготовиla завтрак на автомате. Каша, хлеб, мята. Рудольф вышел, позёвывая, и сел за стол. Я поставила перед ним тарелку, сняла фартук и сказала:

— Я ухожу.

— Куда? — он встрепенулся. — У нас сегодня визит к ювелиру! Он хотел показать новую коллекцию!

— Перенесите, — сказала я. — Мне нужно проветриться.

— Но...

— Я приготовила завтрак. Посуду помоете сами. Я вернусь к обеду.

И вышла, пока он не начал спорить.

До кузнечного ряда я почти бежала. В утреннем воздухе пахло дымом и окалиной. Город просыпался — открывались лавки, торговцы раскладывали товар, дворники подметали мостовые. Я не замечала ничего. Я думала только о том, что мне страшно. По-настоящему страшно. И нужен кто-то, кто выслушает.

Гуннар был один. Торвальда не было — наверное, ушёл за материалом. Огневик стоял у верстака и перебирал инструменты. Увидев меня, он отложил молоток и нахмурился.

— Что случилось? — спросил он.

— Ничего, — сказала я. — Всё в порядке. Просто... можно я у тебя посижу?

Он кивнул, вытер руки и сел рядом на лавку. Я села напротив. Мы молчали. Потом он сказал:

— У тебя лицо белое. И глаза красные. Ты не спала.

— Не спала, — согласилась я.

— Рассказывай.

И я рассказала. Про цветы, которые заполонили квартиру. Про приглашения, которые Рудольф продаёт. Про изумрудную шкатулку, которая пришла вчера ночью. Про чёрную визитку со змеёй, кусающей хвост. Про свой страх. Всё, кроме одного. Кроме того, что я не отсюда. Что я — Алевтина Ковалёва, инженер-гидротехник, умершая на даче в возрасте восьмидесяти пяти лет и проснувшаяся в чужом теле под чужими звёздами. Этого я не сказала. Не потому что не доверяла. Просто — не время.

Гуннар слушал молча. Потом встал, прошёлся по кузнице, вернулся.

— Змея, кусающая хвост, — сказал он. — Это гильдия. Очень старая. Они занимаются... разным. Алхимия, артефакты, иногда — тёмные дела. Я не знаю точно, кто именно прислал тебе подарок. Но если это они — будь осторожна. Они ничего не делают просто так.

— Я не взяла шкатулку, — сказала я. — Она у Рудольфа. Он рад. Говорит, что меня оценили очень дорого.

— Рудольф — дурак, — сказал Гуннар спокойно. — Извини. Но это правда.

— Я знаю, — сказала я. — Но он мой опекун. Пока — опекун.

Гуннар помолчал. Потом сел рядом и заговорил. О себе.

Он рассказывал долго. О том, как родился в семье кузнеца — обычного, без магии. Как в детстве боялся огня, а потом понял, что огонь его слушается. Как поступил в Академию магии — поздно, в шестнадцать, почти переростком. Как его не принимали всерьёз — слишком крупный, слишком молчаливый, слишком простой. Как он подружился с Торвальдом — тот был полной противоположностью: болтливый, лёгкий, талантливый. Как они вместе открыли эту кузницу и работают уже десять лет.