Онлайн книга «Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой»
|
— Бес и тархан, — прошипел в этот момент принц, с силой сжимая ручки кресла. И Веслей молча с ним согласился. Именно. Бес и Тархан. Вроде вот оно, мысли Дистарда стали, кажется, чуть более понятны. И все же… И все же стоило признать, что не одними планами принца в данный момент был опечален Дионис. Кристабель. А, точнее, отрешенность и неприступность Светлой расстраивали едва ли не больше, чем злые умыслы сводного брата. Не сказать, чтобы когда-то раньше принцесса радовала его излишней теплотой. Нет. С тех самых пор, как Веслей получил первое письмо с просьбой о встрече, лорд не мог припомнить ничего, слаще намека, разбавленного робкими поцелуями и горячими обещаниями, плывшими в прекрасных бирюзовых очах красавицы. И, все же, ему искренне казалось, что даже когда он был в Мирхе, он был ближе к желанному телу, нежели теперь, в Криалии, замирая на расстоянии вытянутой руки от вожделенной прелестницы. Он с нежностью и трепетом вспоминал те редкие встречи, которыми был удостоин ранее. И каждая несла в себе воспоминание о ее прикосновениях, несмелых ласках и не высказанных обещаниях, висевших в дрожащем от страсти воздухе кроткими нотами ее вдохов, и сдерживаемом свисте его рваного дыхания. Бес и тархан, да в одном ее письме было больше надежды и любви, нежели теперь при личной встрече. И что же теперь? Ворованные поцелуи? Испуганные попытки отстраниться? Она ледяной статуей замирала в его объятиях, если не получалось их избежать. А ответ на жар его поцелуя мог ощутить только мужчина с очень богатым воображением. Ее не прельщала поэзия, методично декламируемая им. Не трогали песни, напеваемые им в предрассветной тиши их кратких встреч. Да что далеко ходить! Намедни принцесса просто уснула, устало склонив голову на его плечо и рассыпав по траве с таким тщанием отобранные им розы. И это в то время, как он дрожащей рукой перебирал ее тонкие холодные пальчики, борясь с диким желанием прямо теперь же уронить сладкую нимфу в мокрую от росы траву и содрать с узкой спины тугой корсаж темно-фиолетового платья. Темного, как ночь! Да Кристабель никогда не носила ничего, темнее густой синевы. И что теперь? Укутанная в шелк цвета ночного неба, она словно так и не распрощалась с пленом недавней полночи. Трепетная и нежная, она доверчиво прильнула к его груди, не таясь захватившего ее сна. А едва жадная ладонь решилась коснуться полукружия манящей груди, поправ все сомнения и попытки самоконтроля (к Бесу все! Он разбудит ее поцелуем. Поймает губами пугливые возражения. Сожжет в огне общего желания ее страхи и…)… как прелестница громко всхрапнула, причмокнув губами. И даже, кажется, шмыгнула слегка простуженным носом, оставляя на парче его камзола постыдный след своей работы. Словно тьма дорогого шелка не просто окутала фигуру, но и проникла ей под кожу. Будя в романтическом идеале ее образа черные ноты приземленного бытия. «А может я сам все это выдумал?»- с неким испугом подумал даже он, тут же припоминая и ошибочность своих суждений о наивности и нерешительности подельницы, основанной на наблюдениях за ней через магическую сферу. И что в итоге оказалось? Кристабель огорошила его и холодностью здравых суждений, и взрослостью поставленных задач. «И равнодушием, столь контрастным по сравнению с ее же письмами» |