Книга Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой, страница 16 – Мира-Мария Куприянова

Студентки сюсюкали со мной, меняли подгузники, гуляли, кормили, отсиживали многочасовые очереди в поликлиниках на прививки. Студентки водили меня в садик и забирали оттуда. Потом подтягивали по школьным предметам. Даже водили по магазинам, помогая одеваться на дедовские деньги, но с молодежным вкусом. А еще таскали за собой по многочисленным студенческим тусовкам и молодежным посиделкам. Сами понимаете, что вместе высокоморального профессорского воспитания я в итоге получила… в общем, что выросло, то выросло. Да и к студенткам у меня ничего, кроме теплых воспоминаний не осталось. Хоть имена этих слишком быстро сменяемых нянек стерлись из моей памяти, словно первый майский гром. Просто были, приносили радость и подобие заботы…

Вот только никакой возможности самими сменить мне имя в паспортном столе у них не было. Ибо не родня.

А те, кто как раз родней был, вообще не понимали необходимости мне его сменить.

«Не имя делает человека, а человек имя»- любил говаривать дед, когда соизволял поднимать глаза от очередной научной работы.

Вот как-то та и протекли мои тридцать лет. Под гнетом предрешенного этнологического будущего, отягощенного непроизносимым именем.

К окончанию школы я и сама как-то смирилась со звучанием паспортных данных. Тем более, что все давно сокращали меня на «Крис». Кроме бабушки- та упорно звала меня «Сильвия» и первые слоги моего имени просто игнорировала. Может в качестве молчаливой поддержки дочери. Все-таки, вторая часть принадлежала именно ее воображению. Папа хотел просто Кристиной назвать- в честь свой бабки.

А потом случилось много всего и сразу.

Как-то разом сдал и быстро угас дед. Не на долго пережила его и бабуля. Оставив меня с неподъемным горем потери, одиночества и приличного счета в банке.

В родном институте, где я продолжала трудиться на благо науки (попробовала бы я возразить деду!) и продвижению кандидатской степени, из уважения к заслуженным профессорам выделили мне кафедру. Скрипя всеми артритными частями тела, надо полагать. Потому как такой юный руководитель кафедры на веку нашего уважаемого института появился впервые. Ну ладно, не руководитель. ВРИО. Хотя, даже эта номинальная по всем показателям должность резала нежные души многих ученых нашего Альма Матер.

С другой стороны, быстро упразднить кафедру деда, щедро снабжаемую из бюджета Академии РАН уже больше двух десятков лет, тоже было проблематично. А достойную замену (а, главное, узкопрофильного специалиста в области древнейшей артефактологии, культуры и этноса алтайского края пятого-седьмого века) подобрать было еще сложнее. Вот и заткнули попу мышью. В плане, что как бы и память почтили, и сироту не обделили. И как-то оправдали уже поделенный бюджет до конца отчетного периода.

А я? Что я? Меня все устроило. И так бы я тихо и мирно и копалась бы дальше в старинных преданиях, сказках и легендах, погружённая в чужие мечты и стремления, если бы не эта экспедиция.

Аккредитована она была давно. Так же давно и шла подготовка к ней. Но с учетом скорбных событий все об этом как-то подзабыли. И тут звонок с Горного Алтая о том, что бронь билетов для группы подтверждена, вертолет будет вовремя и гид по горной местности встретит нас возле ущелья.

Утомлять подробностями экспедиции вас не буду. Лишнее это. Да и вам точно будет скучно. Признаюсь, скучно было и мне. Разработка была не моя, а дедовская. Его же горячая идея раскапывать развалины какой-то старой постройки, никак не имеющий возможности быть в этом месте, да еще и датированной этим веком. Но причина для этой странной экспедиции была. Летопись.