Книга Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой, страница 25 – Мира-Мария Куприянова

— Только фору я обеспечить никак не могу, — показательно указала на свое лицо я- Как ты правильно заметил, где я, и где доброта и Свет?

— Вы недооцениваете себя. Цвет Ваших волос уже одна и гарантий того, что Свет в Вас. Глаза, опять же. Осталось убрать с лица выражение угрозы всему живому и перестать обещать мне взглядом жестокое убийство с расчленением. И вуаля! Вы- прекрасная Кристабель!

Вот вы пытались на протяжении хотя бы десяти минут беспрестанно нежно улыбаться отражению в зеркале? А хлопать ресницами и глупо хихикать без причины? И все под аккомпанемент комментариев гадской птицы!

— Нежнее, мистрель. Еще нежнее. И прижмите пальчики к губам, прикрывая улыбку. Вот так! И засмейтесь нежным колокольчиком.

— Хи-хи-хи, — послушно выдавала я.

— Ой, халтур-ра… Не смейтесь. Вы прямо словно с гиеной разговариваете. Пойте! В любой непонятной ситуации Ее Высочество пела.

— А-а-а! — встав в классическую мультяшную позу фальшиво затянула я- А-а… А-А-А!!! Уберите их!

— Вы зачем призвали мокриц и многоножек? Сейчас вообще не время для банных процедур! — возмущенно склевывал очередных приспевших на зов помощников Крул- Не пойте лучше.

— Я говорила, это не мое амплуа! — пищала я, стряхивая с подола особенно упертых ассистентов и сотрясаясь от отвращения- Ничего не выйдет!

— Все получится. Нужно пр-росто постараться! Помните про пытки.

— Отличная мотивация, — пыхтела я- Прямо сразу тянет подтянуть вокальные данные.

— Не надо, — жалко вздыхал птиц- Потому что при этом получается, что Вы про пытки только вспоминаете, а у меня они уже в действии…

— Ах ты наглец! Хам! Гад!

— Как будет угодно мистрель, — покладисто кивал птиц- Только не пойте… И со смехом надо что-то делать.

В итоге, зал я буквально ввалилась.

Во-первых, я уже невообразимо опаздывала. А, во-вторых, меня малость потряхивало от перенапряжения.

После очередного стука в дверь мы сдались. Смирились с нехваткой времени, отсутствием у меня таланта и полностью отдали судьбу на волю фартуне.

Прекратили бездарные репетиции, снова сбегали в покои королевы, прямо из-за дверей отдав приказ не ждать Ее Величество на ужин и трапезничать без нее. Дескать, мигрень. И опять, запыхавшись и подвернув ногу на лестнице, вернули меня в комнату принцессы. Сами понимаете, столь активное времяпрепровождение на моем настроении вообще ни разу хорошо не сказалось.

— Гости ждут уже полчаса, — заламывая руки, шептала мчащаяся впереди нас служанка.

— Только, пр-рошу Вас, помните, что Вы Свет и нежность, — стонал над моей головой парящий ворон.

— Ее Высочество принцесса Кристабель Аратейн, — едва успел пафосно взвыть камердинер.

И я, запыхавшись, влетела в двери, неуклюже поправляя сползшую на лоб тонкую диадему и нервно пробегаясь обеспокоенным взглядом по помещению.

Утомленные бесконечным ожиданием гости нашлись у камина, уютно потрескивающего поленьями в малой гостиной перед обеденным залом. Слегка напряженные лица свиты остались лишь неясным пятном, в то время как переглянувшиеся между собой принц и его телохранитель, чуть вышли вперед, в порыве должным образом поприветствовать запоздавшую хозяйку вечера.

Лица обоих выражали странную смесь недоверия, удивления и смутного сомнения. Взгляды, которыми они несколько раз обменялись, также лучше всяких слов говорили о том, что между мужчинами ведется какой-то безмолвный диалог. И вот чуяла я попой, что в этом диалоге не восхищение мной звучало основной нотой.