Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 187 – Мира-Мария Куприянова

И, проследив напряженным взглядом за собственной супругой, Деймон вынужден был признать его правоту.

Делия порхала от одного нового знакомого к другому. И для каждого у нее находилась теплая улыбка, веселая история и просто доброе слово. Словно маленький солнечный зайчик она скользила по бальной зале, одним своим присутствием умудряясь освещать самое скучное общество и разряжать обстановку в самых напряженных диалогах.

Она была мила с каждым. Со всеми. С любым. Кроме него.

Стоило ей заметить рядом с собой мужа, как ведьмочка ощутимо напрягалась, дергалась. Менялся ее голос, улыбка, жесты. Нет, она прекрасно справлялась с условленной ими ролью. Но неестественность, скользившая в каждом ее движении выводила Дея из себя не меньше, чем ревность, уже не первый час пожиравшая его изнутри. И для ревности определенно был повод!

Делия флиртовала. Отчаянно и на грани приличий. Причем флиртовала со всеми без разбору, не ориентируясь ни на статус объекта, ни на высоту его положения в обществе. Казалось, ее увлекал сам факт покорения мужчин, нежели ценность завоеванного трофея. И, хотя, общество единодушно признавало ее поведение не более, чем столичным изыском, сам Дей был близок к тому, чтобы воспользоваться служебным положением и собственноручно разорвать на куски и сжечь в пепелище кого-нибудь из особенно ретивых воздыхателей. Во благо Империи, само собой. И во славу Господа.

— Остынь, сынок — тепло улыбаясь, похлопывал его по плечу отец — Девочка просто пытается влиться в общество. Все-таки в столице манеры куда-как свободнее, согласись. Ничего предосудительного, по сути, она не делает. Это ничего не значащее общение. Смотри, соседи уже замечают твое недовольство и посмеиваются. Возьми себя в руки.

И Деймон, скрипя остатками эмали, очередной раз вынужден был признать родительскую правоту. А признав, занять совершенно неудобную для себя позицию — поскольку, по факту, предъявить Делии ему было нечего, оставалось только не навесить, случайно, на себя ярлык бешеного ревнивца, окончательно заклеймив этим свое доброе имя в обществе. И не столь важно, что сделать он это мог в лице старшего брата. Важно было в целом не опозорить фамилию Мигре. Так что мужчина нацепил на сведеные яростью губы снисходительную полуулыбку, с коей и продолжал следующие две недели наблюдать за тем, как вредная ведьма продолжает принимать знаки внимания от совершенно потерявших всякий страх и границы почти покойных виров провинциального света.

Именно поэтому, дабы не запятнать свое доброе имя статусом ревнивца, Деймон практически шантажом заставил Делию принять каждое из нескольких десятков приглашений. Ну, и еще ради того, чтобы как можно большее количество людей могло, в случае необходимости, клятвенно подтвердить, что все это время мира Мигре была здесь и ни коим образом не могла быть причастна ни к каким действиям, производимым за пределами этой удаленной имперской области.

Только вот Делия, кажется, поняла все не совсем правильно. Как именно, Деймон затруднялся ответить, но судя по следующим за его шантажом действиям, ее выводы оказались несколько неверны. И с той самой минуты, вынужденное пребывание на отчизне стало для Дея настоящим адом.

Теперь, не простившей его грязный шантаж ведьмочке мало было доводить его до черной злобы тем вниманием, которым она щедро одаривала полк своих воздыхателей. Покуда мужчина, подыхая от ярости и жажды крови, в сотый раз в нюансах тщательно планировал зверское убийство и последующее расчленение очередного особо наглого юнца, который утонул бесстыжим глазами в глубоком декольте его жены, ведьма открыла для себя безлимит фонтанов с шампанским, которые как раз успели войти в моду.