Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 40 – Мира-Мария Куприянова

— Но не все же они такие…

— Все — уверенно качнула головой ведьма — Это их суть. Пустые изначально, они боятся собственной неполноценности и пьют всех, до кого могут дотянуться.

— Я не верю…

— Правильно, рыбка моя! Ты же Темная! Ты не должна никому доверять. Даже мне. Поэтому… ты будешь их проверять. И когда наступит точка невозврата, ты будешь делать свой ход. Каждый высосанный Накопитель — чья-то спасенная жизнь. И безразмерно продленная твоя! Вот так! Приятное с полезным. В этом наша суть. Наше предназначение!

— Как страшно — прошептала я, прикрывая глаза.

— Увы, Делия. Наш мир жесток. Если не ты — то тебя. Поверь мне, на тебя будет вестись та еще охота. Хочешь выжить — отбрось прочь жалость. Пиявки никого не жалеют.

— Я так устала…

— Знаю, милая. Знаю. Но сейчас тебе нужно собраться с силами. Впереди суд, который передаст мне опеку над тобой. А потом я научу тебя всему, что знаю. Ты не окажешься больше беззащитной в подобной ситуации. Ты научишься пользоваться искрой так филигранно, что это не будет доставлять тебе никакого дискомфорта. Впереди у тебя очень долгая жизнь. Бесконечно долгая. И пусть она будет наполнена счастьем и безопасностью.

Как, впоследствии показала жизнь, бабуля и тут оказалась правой. И насчет Накопителей (они же Пиявки) в частности, и насчет мужиков в целом. Да и вообще, бабушка редко в чем ошибалась и почти никогда не проигрывала. Оно и понятно — опыт! Такой так просто не пропьешь, как ни старайся.

Вот и сейчас, сжимаясь испуганным комочком в жестком кресле в кабинете судьи, я удивленно наблюдала, как легко и профессионально дожимают блюстителя закона две темные ведьмы, явно железобетонно уверенные в исходе дела в свою пользу.

— Подписывайте, уважаемый — своим тоном явно опровергая даже намек на уважение, как таковое, протянула Верховная ведьма Темного ковена, провокационно проводя кончиком пальчика по краю собственного нескромного декольте — Уж полночь близится, как говорится, а мальчика все нет. Боюсь, что он и не появится.

— Но, многоуважаемая вира Градейн — невнятно отбивался судья, тщетно пытаясь достать свой взгляд из этого бермудского треугольника в кружевах — Опека — дело серьезное! Мы просто обязаны заслушать доводы второго претендента на попечительство. Тем более, что покойная мать девочки прописала его в завещании.

— Покойная мать девочки была глубоко не в себе перед смертью — холодно отрезала бабуля, злобно переглянувшись с Верховной ведьмой — Если потребуется, мы можем предоставить целую деревню свидетелей. Могу кликнуть своего слугу и он тотчас привезет Вам их прямо в столицу.

Я вспомнила бесстрастное лицо Берримора и вздохнула — этот может. Предоставит кого угодно и с какими угодно утверждениями. Не зря же пять часов назад аж вся придорожная таверна целиком засвидетельствовала, что буквально сразу после нашего приезда, вир Драг с таинственным видом вышел из обеденного зала, где мы втроем соизволили заказать легкий обед, и направился куда-то в сторону леса, не объясняя причин. На опушке он обернулся, весело помахал рукой всем желающим это видеть, а после задорно поскакал в заросли дикой малины. Где и сгинул в неизвестном направлении. И лишь сумрачный вой вурдалаков, за каким-то своим вурдалачьим делом вдруг ошивающихся днем близ столичного тракта, дал повод думать, что, возможно, вир уже и не вернется. По крайней мере не в скором времени. И, скорее всего, что не целиком.