Книга Снежный Лотос для Небесного Судьи, страница 22 – Ан Синьи

«Истинное Зрение. Открыть».

Расстояние было большим, не менее трехсот чжанов, но потоки жизни умирающего духовного существа невозможно спутать ни с чем. Она сияла слишком ярко на фоне ночи.

На носилках лежал не человек. Это был сгусток текучей, переливчатой энергии, похожей на речной поток, заключенный в форму. Дух воды. Вероятно, то существо, о гибели собратьев которого говорилось в отчетах на столе Шан Гуаня. Значит, это свидетель.

Но его аура казалась ужасающей. Она не была чистой и лазурной, как положено духу реки, а мерцала черно-фиолетовым светом, и эти болезненные всполохи были мне знакомы до тошноты. Они точь-в-точь повторяли узор на листьях проклятой травы, спрятанной в моем подполе.

— Второй этап, – прошептала я, прижимая ладонь к холодному краю окна. – Ледяной Озноб.

Я видела, как вокруг носилок суетятся люди в ханьфу с золотой вышивкой на рукавах. Императорские лекари, мастера врачевания, приглашенные Судьей. Перевела взгляд на их руки. Их ауры полыхали ярко-красным и оранжевым.

Огонь. Они собирались использовать огненные техники или согревающие пилюли Солнечного Жара, чтобы спасти замерзающего духа. Они видели озноб и посиневшую кожу и действовали по предписаниям из трактатов: лечить холод теплом.

— Нет… – выдохнула я, и ужас сковал горло. – Не делайте этого. Вы убьете его!

Если они вольют в него энергию ян, он взорвется. Его ядро не выдержит противоборства сил. Он умрет в муках через несколько вдохов, и тайна смертей в реке умрет вместе с ним. А Шан Гуань… Шан Гуань потеряет единственную нить к заговорщикам.

Я метнулась к двери, схватилась за ручку, готовая выбежать наружу. И замерла. «Если ты еще раз выйдешь из павильона без разрешения, я поставлю такой барьер, который не сможет взломать даже сам Император».

Слова Шан Гуаня, сказанные в библиотеке, звенели в ушах громче набата. Он не шутил. Он был в ярости, когда поймал меня в первый раз. Если я сейчас выбегу туда, растрепанная, в исподнем, и начну кричать, что лучшие лекари Империи – идиоты, меня никто не послушает.

Я – дочь отравителя. Дочь человека, осужденного за подделку лекарств. Мое вмешательство расценят как попытку добить свидетеля. Шан Гуань казнит меня на месте или запрет в темнице до конца дней, и я никогда больше не увижу неба.

— Это не мое дело, – сказала себе, отпустила ручку двери и отступила назад. – Пусть делают свою работу. Я спасла себя, этого достаточно.

Но перед глазами стояло мерцающее черно-фиолетовое пятно ци духа. Он страдал, я чувствовала эхо его боли даже здесь. Его внутренности горели ледяным огнем, а его лечили пламенем. Если он умрет, виноваты окажутся лекари, но я буду знать, что могла помочь.

— Проклятье! – Ударила кулаком по стене и заметалась по комнате, как тигр в клетке. – Проклятая совесть! Думай, Лин Юэ. Думай. Ты не воин. Ты не герой. Ты алхимик.

Я не могла остановить лекарей и не могла прорваться к носилкам через кольцо стражи, но я могла дать им иное решение. Что-то, что заставит их остановиться. Или что-то, что спасет духа, даже если они ошибутся. Мне нужно средство, которое упорядочит ци, не нагревая ее. Поглотитель. Губка, что впитает яд и выведет его, прежде чем он доберется до ядра.

Бросилась к своему столу, где лежал мой скудный набор приборов, и вытряхнула содержимое мешочка на столешницу. Что у меня есть? Сушеная мята, корень солодки, немного снежного лотоса (жалкие крохи, пыль на дне мешочка) и… уголь. Обычный бамбуковый уголь, который я наскребла из печи, надеясь использовать для очищения воды. Бамбуковый уголь – отличный поглотитель ядов, но сам по себе он слаб, его нужно очистить.