Книга Диагноз, страница 108 – Анюта Соколова

— Ругаться будешь?

— Буду, — пообещала я. — Ещё не знаю на что, но обязательно.

— Ругайся, — Тери виновато улыбнулся. — Я в семнадцать тайком от Гюстава сходил к доктору. Попросил придумать что-нибудь, чтобы кровотечение было незаметно для других. Хотел выглядеть могущественным и неуязвимым.

— Интересно, что с тобой сделал Гюстав, когда узнал?

— Рассердился страшно. Сказал, что если бы не слово, данное десять лет назад, то выдрал бы меня ремнём. Хотел бы я на это посмотреть, учитывая, что уже тогда я был выше его на голову.

— И глупее раз в десять! Тери, а если бы этот доктор искалечил тебя на всю жизнь?!

— Примерно то же самое мне объяснил и Гюстав. Но уже было поздно. Зато теперь моя слабость практически не видна посторонним. Неплохо для репутации.

— Учти, что я никакого слова не давала, — я слегка дёрнула его за вихор. — И если ты однажды опять совершишь подобную глупость…

— Если ты однажды поднимешь на меня руку, это будет непоправимой ошибкой, — серьёзно сказал Тери. — Даже в шутку. Считай это тоже аллергией.

«Отец бил меня так, что иногда я терял сознание от боли…»

— Прости, — я погладила его пальцы. — Обещаю: ничто, тяжелее полотенца Агнес, тебя не коснётся.

— Сложно со мной, да? — вздохнул он.

— Сложно, — честно призналась я. — Работа со смертельным риском, детские травмы, завышенное самомнение, аллергия и психованные любовницы. Жаль, о них меня гадалка не предупредила, только о кофе. Я пошла бы в медицинский на психолога, заодно и уколы бы поучилась делать.

— Ненавижу уколы, — рассмеялся Тери. — И психологов тоже. Так что правильно твоя гадалка промолчала. Ты меня устраиваешь такая, какая есть.

Наши взгляды встретились, я наклонилась… и в этот романтический момент вошла Агнес.

— Дверь была не заперта! — она смущённо отвернулась, правда, смущения ей хватило на пару минут: — Тери, у тебя в комоде чистые пижамы перевелись? Вроде недавно забирала из прачечной!

— У него не пижамы, у него совесть перевелась, — ехидно ответила я.

— Враньё! — возразил он. — У меня её и не было никогда! И вообще я хочу мяса и пирожков с клубникой.

— Завтра, — Агнес забрала поднос, гордо прошествовала к двери и на пороге обернулась: — Янира, там ещё пакеты доставили, ты бы разобрала. Не умрёт без тебя за полчаса этот бессовестный, глядишь, вспомнит, зачем пижамы придуманы.

— Пакеты? — я с трудом вспомнила о свёртках и коробках в моих комнатах.

— Это от Клеменс, — с деланым безразличием бросил Тери. — Так, на первое время.

— Когда ты успел? — оторопела я.

— Есть такое полезное изобретение — телефон, — на меня он не смотрел. — Ты ведь не устроишь мне сейчас сцену, правда? Тебе нужно в чём-то ходить.

Я слезла с кровати, надела халат и вышла вместе с Агнес.

— Не ругай его, — сказала она вполголоса. — Мужчины не понимают, что для нас удовольствие самим выбирать себе наряды.

— Дело не в этом, мне просто неудобно, — начала я.

— Неудобно? — Агнес хихикнула. — Янира, ты прости, я тётка прямая… Но как я вас сейчас застала, между вами уже ничего неудобного быть не может. Да и та коробка… ну это ты сама.

В комнату я вошла растерянная, включила свет, окинула взглядом штабели свёртков. Большая белая коробка лежала на кровати, её я распотрошила первой. Это не было свадебным платьем — это был свадебный брючный костюм из белоснежной искристой ткани. Когда я стояла, расклешённые брюки создавали иллюзию юбки и разлетались при малейшем движении. Туника сзади спадала королевским шлейфом, а широкий вышитый пояс подчеркнул бы талию даже у бегемота. К костюму прилагалась тиснёная карточка, на обороте которой изящным бисерным почерком было выведено: