Книга Эра белого орлогрифа, страница 137 – Анюта Соколова

— Ну как же так можно, — почти мягко укорял Бризар, усаживая Брана в кресло. — Несколько высших преобразований за раз! Сколько ты будешь восстанавливаться?

— Одно солнце, — Бран расслабленно откинулся на спинку. — При условии, что ты дашь нам нормально поужинать.

— Ужинай, — величественно разрешил король. — И отдыхай. Спокойного солнца, Бран.

Дверь опять хлопнула.

— Все Ашино немного бешеные, — заключила я.

— Увы, — развёл руками Бран. — И если я не получу свой ужин, ты увидишь второго бешеного Ашино.

— Ужас, — хихикнула я. — Где у тебя лежит ветчина?

Здание суда в Валдоре отличалось от здания в Сурлене, как ослорог отличается от обычного осла. Я оробела, едва увидела огромные ступени широкой лестницы, матовые тёмные стены, колонны из чёрного камня и величественную статую Милосердной перед входом. Богиня в одной руке сжимала кнут, в другой держала туго набитый кошель.

— Награда и наказание, — иронично хмыкнул Бран.

— Почему у нас нет арок, которые могут точно сказать, виновен человек или нет? — проворчала я. — Судила бы сама Тьма, и никаких тебе клеветы и ложных обвинений!

— Были, — Бран усмехнулся. — Но их все якобы случайно уничтожили.

— Уничтожили арки Великой богини? — удивилась я. — Их же даже преобразования не берут!

— Люди изобретательны. Какие-то арки затерялись при перестройке храмов, какие-то перевозили морем, а корабли затонули. Арка в Валдоре вроде как просто исчезла. Это же легко, Ши. Выкапываешь яму, переносишь арку, засыпаешь землёй. Иллюзор ещё и наложит видимость леса, пока таковой и впрямь не вырастет. Из всех даров Тьмы у нас остались безобидные арки в школах и храмах.

Рассказ подействовал не хуже успокоительного: я перестала трястись, словно вытащенное из чашки желе. В зал я вошла с гордо поднятой головой и сразу же попала под десятки пристальных взглядов, возмущённых, презрительных, любопытных. Свидетелям запрещалось разговаривать друг с другом. Как только они садились, их накрывал специальный щит. Разумеется, Бран походя преобразовал этот щит и продолжил говорить:

— Причём я читал в хрониках, что и арки Милосердной не спасали от несправедливости. Судьи временно «слепли», отворачивались или неправильно истолковывали знаки. Если человек был виновен, камень в арке светился красным: так, веришь ли, могли заявить, что он недостаточно красный.

Голос Брана не позволял просочиться страху. Окружённая враждебно настроенной публикой, я отчаянно цеплялась за привычную иронию. Ещё ужасно хотелось съёжиться, забиться под стул или хотя бы уставиться в пол. Госпожа Фершо, мать Катрины, смотрела так, словно собиралась запустить боевым преобразованием, то же самое выражение было и на лице её мужа. От госпожи Бирош исходили волны ледяной ненависти, Динтер выглядел подавленным и в мою сторону старался не глядеть. Крепкий властный брюнет, судя по всему господин Бирош, брезгливо морщился: его отвлекли от важных дел из-за такого убожества, как хаотик! Присутствовал и дядя Катрины, господин Дершо, и пожилая чета каких-то родственников, пышущих негодованием. В зале я заметила госпожу Дишур, Фай с Крисом и почему-то Терна. Роя нигде не было. Арвель сидел рядом с господином Карушем, и это были единственные два ободряющих взгляда на весь зал в полсотни человек.