Книга Эра белого орлогрифа, страница 61 – Анюта Соколова

Мне пришлось отвернуться. Зачем госпожа Кирон отправила меня в лучшую школу округа? В десять лет я не разбиралась в статусах, мне было всё равно — только бы учиться, но директор специнтерната была взрослой умной женщиной. Какую цель преследовала она? К счастью, мы уже входили в главный корпус. По лестнице нам навстречу спускались преподаватели, любопытные взгляды ощупали меня с ног до головы.

— Шиано, почему вы в форме практиканта? — строго спросил историк, господин Мору́з.

— Комендант общежития сочла меня мёртвой и поступила согласно инструкции! — чётко доложила я. — Уничтожила мои вещи!

— Чушь! — фыркнул спутник Моруза, преподаватель биологии. — Инструкция предписывает хранить вещи погибшего три месяца с момента смерти на случай появления родственников. Вам, как всегда, не повезло, Шиано.

— Очевидно, уважаемый господин Бериш, — я поклонилась, намереваясь пройти.

— Вы действительно видели орлогрифа-альбиноса? — преподаватель не посторонился, напротив, встал так, что перекрыл проход.

— Да, господин Бериш.

— И выжили? — недоверчиво спросил историк.

— Да, уважаемый господин Моруз.

— Хотелось бы подробного доклада, — нетерпеливо продолжил биолог. — Вы больше не ученица нашей школы, Шиано, но в научных целях…

— Кéлмин, — историк предупреждающе положил руку ему на плечо. — Не напирай.

Бериш сбавил тон:

— Шиано, я прошу вас подробно описать вашу встречу со столь интересным представителем фауны Ущелья. В любые удобные вам сроки.

— Разумеется, господин Бериш. Займусь этим сегодня же.

Мы с Фай проскользнули мимо и взлетели по лестнице наверх. Только на третьем этаже я позволила себе усмехнуться. Всех интересует белый орлогриф, но никого не волнует моя судьба. Кроме господина Реншо и, как ни странно, Брана.

В приёмной за столом восседала госпожа Винзо — бледная, сухая, костлявая дама неопределённого возраста, которой с равным успехом могло быть и сорок, и сто сорок лет. Сплетничали, что она сильный менталист, хотя тогда возникал вопрос, зачем менталисту работать в общей школе: люди с этой направленностью ценились наравне с универсалами.

За все школьные годы я ни разу не видела на строго поджатых губах секретаря улыбку. Неизменно в бархатном чёрном костюме и накрахмаленной белой блузке с пышным жабо, госпожа Винзо занимала свой рабочий пост ровно в два часа Второго солнца и уходила точно в четыре часа Третьего. Каменно-спокойная, молчаливая, равнодушная ко всему, кроме своей печатной машинки, которую она ревностно оберегала от посторонних.

Однажды я стала свидетелем крупной ссоры между госпожой Винзо и комендантом женского общежития. Госпожа Дишур голосила так, что звенели стёкла в дверцах шкафов, Винзо невозмутимо отвечала одной и той же фразой. Через четверть часа вымотанная и охрипшая Дишур уступила. Сейчас госпожа Винзо со скоростью пульсара перепечатывала какие-то списки. На нас она едва взглянула и коротко бросила:

— Занят.

Я присела на жёсткий кожаный диван, Фай нерешительно переступила с ноги на ногу.

— Не жди, иди, — сказала я. — Тебя, наверное, Крис ищет.

— Не ищет, но скоро начнёт, — Фай колебалась.

— Ты не сможешь сопровождать меня четыре солнца подряд, — напомнила я её же слова.

Фай покосилась на бесстрастную Винзо, на плотно закрытую дверь кабинета директора, на окно, за которым садилось Второе солнце, и вышла.