Книга Эра белого орлогрифа, страница 76 – Анюта Соколова

В доме было тепло, во время Первого солнца я не замёрзла даже без одеяла. Слабость отступила, зато проснулся зверский аппетит, который побудил меня подняться. В ванной я оглядела себя. Удивительно, но халат нисколько не измялся. Надевать форму, которую я точно носила не день и не два, на чистое тело не хотелось. Не высушенные вчера волосы завились крупными кольцами, на щеках играл румянец. Красотка, да и только! Интересно, чем мы с Дином занимались на том уступе в Ущелье? Вряд ли просто разговаривали…

В дверь постучали.

— Ши! — позвал Бран. — Знаю, что вы встали. Можно войти?

Я поплотнее запахнулась.

— Можно.

Бран распахнул дверь ногой: обе его руки были заняты. В одной он держал объёмистый свёрток, в другой — фарфоровую чашку, от которой шёл пар. Свёрток он бросил на кровать, чашку протянул мне:

— Пейте, пока горячий. Бальзам с травами и мёдом, рецепт моей бабушки. Мёртвых оживляет, больных исцеляет, здоровых распаляет. Присказка тоже её, я с рифмами дружу примерно так же, как вы с преобразованиями.

Непривычно было видеть вечно хмурого куратора весёлым и неязвительным, а отсутствие строгой егерской формы сделало его заметно моложе — почти моим ровесником, таким же выпускником общей школы.

— Это одежда для вас, — Бран поворошил свёрток. — Что-то наверняка придётся подгонять, но вы умеете обращаться с иголкой. В верхнем ящике комода шкатулка со швейными принадлежностями. Чтобы у вас не возникло брезгливости — все вещи новые. Моя мать покупала в десятки раз больше тряпок, чем могла сносить. С обувью разберёмся чуть позже, в доме везде ковры, можно ходить так, — в подтверждение он пошевелил пальцами босой ноги.

— Спасибо, — поблагодарила я, ошеломлённая и переменой в его облике, и смыслом слов. Иголки и нитки в доме аристократов были столь же маловероятны, как золотые вилки в бедной семье.

— Одевайтесь и выходите. Будем завтракать.

Оставшись одна, я первым делом рассмотрела наряды. Такие я видела только на витринах модных магазинов или на очень богатых ученицах вроде Катрины. Хотя названия тканей зачем-то выучила. Натуральный шёлк, тонкий лён, блестящий атлас. Безумно дорого, красиво и совершенно непрактично. С трудом я выбрала свободные брюки и блузку с закрытым воротом, которые не пришлось ушивать. Остальное аккуратно сложила: вряд ли я когда-либо решусь надеть полупрозрачное вечернее платье с огромным декольте или обтягивающую юбку с разрезами до середины бёдер. Это одежда для тех, кто переносится порталами и не мёрзнет на ветру.

Спальню я покидала в смятении. С одной стороны, угнетала неизвестность. С другой… Тьма, да я никогда не испытывала ничего похожего! Обо мне заботились, со мной разговаривали как с равной. Даже в тоне Реншо всегда чувствовалось снисхождение. Бран же каким-то образом умудрялся называть меня хаотиком так, что это не звучало оскорблением. Она блондинка, она брюнетка, а ты — хаотик. Это шло изнутри, словно он действительно считал неполноценных людей — людьми.

Куда идти, я разобралась сразу. За дверью находился небольшой коридор с полукруглым окном в торце, напротив располагалась арка, а за ней начиналась комната. Бран был там — раскладывал по тарелкам омлет. Я с интересом огляделась. Помещение было чем-то средним между кухней и столовой: в углу втиснулись раковина и плитка, в центре стоял овальный стол, накрытый белоснежной кружевной скатертью, за окном красовались пурпурные горы Ущелья.