Книга Эра белого орлогрифа, страница 93 – Анюта Соколова

— Открыто! — отозвался раскатистый бас.

Мы вошли, и я с изумлением воззрилась на хозяина кабинета. Обычно при слове «учёный» представляешь себе человека в возрасте, энергичного румяного толстячка, как Арсез, или, наоборот, высохшего и бледного доходягу. Парень, расплывшийся в улыбке при виде нас, во-первых, был молод, во-вторых, невероятно привлекателен, а в-третьих, мускулистой фигурой мог поспорить с тренированным боевиком.

— Привет, Бран! — Синие искрящиеся глаза тепло оглядели меня: — Доброго солнца, госпожа Шиано!

Неужели я и с ним знакома?! По спине побежали мурашки.

— Доброго солнца.

Растерянность я постаралась скрыть.

— Винс, к сожалению, мне нечем тебя порадовать, — Бран развёл руками. — Король готов подписать твоё прошение лишь при одном невыполнимом условии.

— Каком? — нахмурился Фореш и тут же спохватился: — Не на пороге. Проходите. Госпожа Шиано, прошу вас.

В кабинете было всего два стула, но Бран с лёгкостью разрешил проблему, присев на край массивного стола.

— Если коротко, Винс, то ситуация следующая. На практике Ши дважды пытались убить. Первая несостоявшаяся убийца сидит в тюрьме Сурлена и ждёт суда, поскольку это простая выпускница общей школы. Зато вторая девица разгуливает на свободе — её фамилия заканчивается на «о». Там и защитники, и подкупленные свидетели, и бес знает что, а против — только слова Ши. Король не хочет скандала, поэтому предложил: я уговариваю Ши изменить показания, он открывает нашу программу.

Слово, которое выплюнул Фореш, было мне незнакомо, зато на щеках Брана вспыхнули два ярких пятна.

— Винс, вообще-то с нами девушка.

— Извините, госпожа Шиано, — повернулся ко мне Фореш. — Не сдержался. Злость берёт, когда во всеуслышание король утверждает равенство всех людей, а сам даёт понять, что хаотики — не люди. С помпой принимает законы об особом отношении, о специальных предупреждающих знаках, но человек без дара как был никем, так и остался. Красный круг — это метка: дозволено всё. Оскорбить, недоплатить, изуродовать… Простите! — в сердцах он рубанул рукой и отвернулся.

Я в смятении посмотрела на Брана.

— Младший сын Винса — хаотик, — пояснил тот. — Мальчик сейчас учится в общей школе Рузвора.

— Вы не отдали его в специнтернат? — благоговейно выдохнула я, глядя на Фореша.

— Тьма, это же мой сын! — его кулак с силой врезался в край стола. — Госпожа Шиано, не все родители мерзавцы! Даже во времена Бризара Десятого находились люди, которые прятали своих неполноценных детей, а сейчас, когда у нас появилось право растить их, не скрываясь, — кем же надо быть, чтобы выбросить ребёнка, словно мусор?!

«Королём Ашинора», — зло подумала я.

— Значит, программы не будет, — подытожил Фореш. — Жаль. Я практически уверен, что дети, которых пренебрежительно называют ущербными, — новый виток развития человечества. Мы сами вот уже пятнадцать веков лишаем себя будущего! Но у меня мало данных, нет контрольной группы… Если бы ещё речь шла об одном поколении, можно было бы рассчитывать, что кто-то заметит зависимость и сделает правильные выводы, но нужно два поколения! Два! Откуда они появится, если хаотики отказываются заводить семьи, отказываются рожать?! Вот вы, Ши, сразу же избавились от ребёнка, и я не могу вас за это осуждать.