Книга Конец партии, страница 47 – Мария Самтенко

С другой стороны, может, и к лучшему. Рейх еще не вошел в полную силу, не обстрелял в войне с Европой солдат, не вышел на максимум по производству вооружений, а большинство планов Гитлера с красивыми названиями еще на бумаге. А еще Россия сражается на чужой территории, и наши города не горят под ударами фашистских бомб.

Так, может, в этот раз нам получится обойтись без страшных жертв и разрушений Великой Отечественной войны? Сберечь людей, избежать блокады Ленинграда, обороны Сталинграда, Курской дуги?..

Если…

— О чем вы думаете, Ольга? — голос Илеаны Румынской выдергивает меня из тяжелых мыслей, и я снова оказываюсь в купе поезда, выкупленном на двоих.

Императрица устроилась на сиденье напротив. Она только что пыталась поесть, но, видимо, небольшая тряска в вагоне все-таки сказывается, потому что сейчас Илеана сидит с идеально ровной спиной и прижимает к лицу платок.

— О танках и пулеметах, — я честно ловлю за хвост последнюю мысль. — И немного про авиацию. Фашистские «юнкерсы» — очень неприятная штука, я читала.

Илеана смотрит на меня без малейшего удивления. Кивает даже:

— Алексей говорил, что вы — тактик, а не стратег, Ольга. Я сейчас пытаюсь думать о ситуации на международной арене.

Вот тут я точно не смогу особо поддержать разговор, потому что не обладаю нужными сведениями. Илеана, насколько я понимаю, тоже — здесь, в Румынии, она была практически в изоляции и получала информацию только из газет.

— Это ничего, — с улыбкой отвечаю я и поднимаюсь с нижней полки. — Для стратегии у меня есть Михаил Александрович. Принести вам чаю? Попробую узнать, нет ли у проводника лимона — помогает от тошноты.

Илеана кивает. Я иду за чаем, но воды пока нет — проводник обещает, что она будет чуть позже.

Вечер проходит в тягостном, бессмысленном ожидании. Вроде и ужинаем, и листаем газеты, и пьем долгожданный чай с лимоном, но все равно это никак не скрашивает. Скорей бы в Россию! И главное, чтобы все прошло спокойно и нас не вздумали задерживать. Официально Румыния еще не союзник Рейха, но мы-то знаем, в чью сторону она смотрит!

Таможня ожидается под утро, и проводник обещает разбудить нас незадолго до прибытия на нужную станцию. Честно говоря, мне вообще не хочется ложиться спать, но сопротивляться сну становится совсем невозможно.

Просыпаюсь я в темноте и уже без стука колес.

И узкий и тесный багажник автомобиля, в котором я лежу связанная, не очень-то на таможню похож.

Честно говоря, я даже не сразу понимаю, что случилось. Вот только что закрыла глаза на нижней полке купейного вагона — и уже багажник! А еще темно и до того холодно, что кажется, будто я примерзла к автомобилю.

Но это не так, конечно. Просто замерзла, да еще и руки не связаны, а скованы наручниками. Одно хорошо, спереди! Пытаюсь двигаться, чтобы согреться, но места почти нет. От длительной неподвижности в неудобной позе все тело затекло, и мышцы словно колет иголками.

Но это ерунда. Сейчас главное — попробовать оценить обстановку и не привлечь при этом ничье внимание. Убедившись, что автомобиль не едет и вообще стоит с заглушенным двигателем, а из салона не доносится голосов, я осторожно ощупываю все вокруг.

Итак, багажник. Тесный, хоть и пошире, чем тот, в который меня засовывал бирский маньяк. Света, конечно же, почти нет. Внутри — только я и какая-то грязная тряпка, пахнущая лекарством.