Книга Конец партии, страница 60 – Мария Самтенко

Последнее предположение заставляет меня улыбнуться.

— Не вижу в этом ничего плохого! Пусть фашистские сухари посмотрят, как надо писать, и используют это для своих жен. Но речь не об этом, тут просто есть кое-что для вас. Вот, читайте отсюда.

Илеана оказывается рядом со мной со скоростью тигрицы в прыжке. Читает вместе со мной: '… а еще этот господин просил, чтобы вы передали его любимой супруге, что, во-первых, он страшно скучает и мечтает увидеться, и, во-вторых, совершенно не сердится за те фотокарточки, что забросили вас в Лондон, потому что все мы ходим под Богом.

Еще он, Оленька, весьма сожалел, что из-за его поведения у супруги создалось ложное впечатление, якобы она не может рассчитывать на его понимание в любой ситуации и вынуждена решать проблему с братцем самостоятельно. Конкретно это он передавать не просил, но я все равно решил это сделать, чтобы впредь он не считал себя вправе упрекать меня в «идиотских истериках». Молчал бы!..'.

— Прочитали? — спрашиваю я, заметив, что глаза у царицы на мокром месте.

— Да, и я согласна с Алексеем — это можно было не передавать! — возмущенно вскидывают голову Илеана. — А если фашисты расшифровали, о ком идет речь⁈

— В любом случае, он не написал ничего нового или секретного, — отвечаю я. — А теперь, пожалуйста, верните письмо. Я хочу спокойно прочитать все целиком.

Императрица удаляется в ванную, а я сажусь спокойно перечитывать письмо с начала:

'Дорогая Оленька!

Ужасно рад получить от вас телеграмму! Очень надеюсь, что вы поправляетесь, и ваша простуда не перешла в воспаление легких. Я вижу, как вы экономили посольские телеграфные буквы и писали коротко и по делу, но, к счастью, у меня есть и другие источники информации. Про ту особу, с которой вы путешествуете, я скажу так: то, что с ней обошлось малой кровью, это исключительно ваша заслуга. Спасибо, что помогли, ведь это действительно важно и для ее супруга, с которым я общался по телефону, и в целом для всех нас. Жаль только, что это оплачено вашей, Оленька, безопасностью, и что из-за этого дела вы до сих пор не дома, в России.

Что касается вашей просьбы насчет некоего К., то он, конечно, нашелся в Харькове. Представляете, он простудился в холодном цехе, но собирался лично ехать в Москву на испытания и приемку тех изделий, про которые вы писали! К., знаете, не на очень хорошем счету, но я убедил известного вам господина, что нужно послушать вас, а не тех людей, которые сидят в кабинетах. Не сказать, что это было просто: вам же известен его характер! Что ж. Мне пришлось наговорить ему разного, в том числе, что за свою супругу он теперь должен вам, лично вам. И что он не вправе выделываться насчет К., пока вы рискуете жизнью.

Разговор был тяжелый, меня трижды назвали «истеричкой» и «бабой», но дело сделано: он взял машины К. на контроль и будет следить, чтобы дело не развернули из-за формальности — как это, увы, бывает.

И вы же помните, Оленька, с кем мы имеем дело? Разумеется, без заданий не обошлось. Я еще не здоров, но уже завален делами. Для вас поручение остается таким же: вернуться сюда.

А еще этот господин просил, чтобы вы передали его любимой супруге, что, во-первых, он страшно скучает и мечтает увидеться, и, во-вторых, совершенно не сердится за те фотокарточки, что забросили вас в Лондон, потому что все мы ходим под Богом.