Онлайн книга «Конец партии»
|
Вот только миноносцы нацистов тоже не теряют время зря. Они ускоряют ход, появляются в зоне прямой видимости… а потом поднимается ветер. Метеомаги! Порывы ветра сносят туман, бросают по волнам шлюпку, а я цепляюсь за что могу, борясь с нахлынувший дурнотой. Илеана рядом шипит проклятия, но они, конечно, не успевают дойти до адресата, потому что миноносцы начинают стрелять по сторожевому кораблю. Морские сражения редко когда длятся долго. Шесть залпов, главный калибр, снаряды рвут тонкую стальную обшивку корабля. Пожар на корме, снаряды сносят дымовую трубу и мачты, Андреевский флаг падает вниз с перебитого флагштока. И кажется, что все, это гибель, но артиллеристы продолжают отстреливаться, выцеливая миноносцы из орудия на носу. Бесполезно и безнадежно — противник слишком далеко, калибр слишком мал. Наша шлюпка отошла в сторону, но даже отсюда видно, что сторожевик обречен. Дым и огонь, вода и металл, и кровь… и бело-голубое полотнище Андреевского флага вдруг поднимается на палубе под вражеским огнем. Мелькает фигура моряка, флаг держат на руках, это отчаянное нежелание сдаваться противнику даже на краю гибели — но это последнее, что еще можно сделать. Корабль погружается под воду, уцелевшая команда спускается в шлюпку, спешно отплывает, чтобы не затянуло… и снова оглушающий грохот, и столб воды фонтанов взлетает вверх. Теперь миноносцы стреляют по шлюпкам! — Ублюдки, — шепчу я. — Проклятые нацистские ублюдки!.. Они стреляют, и это страшнее, чем слышать взрывы, сидя в трюме тонущего корабля. И там я хотя бы была занята делом, а сейчас… Сейчас я ничего не могу сделать. Я ничего не могу сделать. Я ничего… нет! Вода откликается на мой беззвучный крик, поднимается гигантской стеной, несется к миноносцам нацистов… и опадает. Слишком далеко, сволочи! Знают, где бить, так, чтобы магу не дотянуться! Тараном не добраться, но я устою им шторм! Черпаю воду, бросаю волной, и море трясет. Скорлупки миноносцев бросает на волнах. Попробуйте теперь выстрелить! Да, они пробуют, но все мимо, мимо. Пытаются идти сюда, наперерез шлюпке, но вода ломает мачты, лед оставляет пробоины, и кажется, что еще чуть-чуть и… Звук нового выстрела внезапно приходит с другой стороны. Не сразу понимаю, что это ожили береговые батареи! Издалека, видимо, на предельном расстоянии, но этого оказывается достаточно, чтобы миноносцы начали спешно разворачиваться. Фрицы уже не помышляют напасть. И это отлично, потому что теперь я, кажется, потратила все, что можно, до капли. Во рту у меня вкус крови, и волны звенят в ушах. А дар… он больше не откликается, вообще. Но это я отмечаю лишь частью сознания — а все остальное занято тем, чтобы удержать в вертикальном положении собственное тело и не свалиться прямо сейчас. Ладно, свалиться, но только не за борт. В шлюпке оно еще ничего… Просыпаюсь, когда меня куда-то переносят. Кажется, мы снова плывем, но уже не в шлюпке, а на большом корабле. Я лежу прямо на палубе, и рядом со мной, кто сидя, а кто лежа — выжившие матросы. Ежась от холода, прислушиваюсь к голосам. Там что-то про сторожевой корабль «Туман», который потопили нацисты, что выжило человек тридцать моряков из пятидесяти двух. И который затонул с поднятым флагом. Моряки поднимали его под обстрелом, с риском для жизни. |