Книга Железная рука Императора, страница 44 – Мария Самтенко

— Знаете, Оленька, мне, наверно, даже хотелось бы, чтобы ваши подозрения оказались правдой, – произносит тем временем светлость. – Не знаю, в церковь, что ли, с этим сходить? Но, во-первых, у нас нет улик. Во-вторых, Василий все же не настолько хочет на трон, чтобы ради этого убивать своими руками с риском попасться. Его, насколько я знаю, устраивает военная карьера. Так что давайте пока проверим всех остальных. У нас еще трое представителей «фронды обиженных», давайте хотя бы и на них посмотрим для разнообразия!

Ну это ясно: куда же без них? Следующие несколько дней визиты по графику: Кирилл Владимирович, Андрей Владимирович, Дмитрий Павлович – как, собственно, и планировалось изначально. Единственное, светлость со мной не ходит, чтобы не разносить заразу. Будь моя воля, я бы его еще дома оставила, но нет – таскается в Зимний как проклятый. Я все жду, когда его выгонит лечиться либо министр Дворцового ведомства, либо сам царь – но нет, их-то как раз все устраивает.

Первые несколько дней светлость приходит домой, только чтобы заползти под одеяло и отключиться. Потом вроде становится получше, и он потихоньку рассказывает о причинах нервотрепки последних дней: у Алексея Второго появился пугающий всех чиновников план по переносу столицы Империи из Петербурга в Москву. Эту идею продавливает военный блок, методично и планомерно, а все остальные, включая Министерство императорского двора, где светлость зам, нервно сопротивляются.

— Но почему? – удивляюсь я. – С военной точки зрения это логично. На пороге Вто… новая большая война. Вы же сами рассказываете про то, что творится в Германии.

— Мороки много, – хмуро отвечает светлость, но не мне, а куда-то в чашку с горячим чаем. – Ольга Николаевна, я почему-то нисколько не сомневался, что вы согласитесь с военными. Я как будто женился на генерале.

— То есть своей женитьбой вы недовольны?

— Ну вот еще, Оленька!.. Это самый лучший из моих браков!

Светлость встает с места, чтобы дойти до меня, обнимает за плечи, целует не глядя, куда придется: волосы, ухо, шея. Губы горячее обычного, но вроде это от чая с малиной, а не от жара – температуры у него нет уже второй день, только насморк. Но я все равно чувствую себя Гумбертом, который хотел Лолиту, когда та лежала с воспалением легких. Правда, тогда он получал желаемое, в отличие от меня.

— А что касается Москвы и Петербурга, – серьезно говорит светлость, вернувшись на свое место, – так я, Оленька, выслушаю все ваши аргументы. Начинайте.

Главный аргумент – восемьсот семьдесят два дня блокады Ленинграда и страшное количество жертв – я, конечно, привести не могу. Даже в виде сна. Могу только моделировать ситуацию, начиная с того, что государственная граница слишком близко. Финляндия в тридцати пяти километрах… нет, уже не в тридцати пяти, мы же заключили мирный договор и забрали часть своих земель. Но это все равно слишком близко! У них там, наверно, каждый метр пристрелян.

Светлость с этим соглашается, а еще с тем, что перенос столицы наверняка испортит все тщательно продуманные планы. Наивно считать, что ничего против нас не разрабатывается. Наивно думать, что фашисты сожрут Польшу и не пойдут дальше!

Наивно верить, что светлость не обратит на это внимание, вот что было наивно!