Книга Железная рука Императора, страница 94 – Мария Самтенко

— Ольга, клянусь, я ничего не знал, – Василий говорит об этом с явным усилием. – Можете так и передать Михаилу, когда тот поправится: не знал. Мне даром не сдался императорский трон! Это мои родители считали, что меня как-то обошли, обделили. Знаете, как я удивился, когда эта Софья примчалась к нам домой в день вашей свадьбы и закатила моей матери истерику?

— Представляю. Софья кого угодно достанет. Почему она, кстати?

— Мама сказала, она похожа на Мишину первую жену. Такая же дерзкая, бойкая, острая на язык. Спуску ему не давала.

Василия словно прорывает: рассказывает, что родители, конечно, воспринимали Степанова не так, как воспринимаю я, его друзья, родные, министр или император. Для них он оставался ребенком, нелюбимым ребенком. И да, они были абсолютно уверены, что смогут легко им манипулировать: уговорить жениться на Софье, включить Васю в список наследников, а потом отречься от престола. Сыграло свою роль и то, что они со Степановым почти не общались – обменивались поздравлениями на праздники, да и только. Не знали его настоящего. Не хотели знать.

— Мама не говорила, но я уверен, что они планировали убить Мишу, если бы тот не отрекся, – добавляет Василий. – А когда он женился бы на этой девице, Софья, они бы вплотную занялись императором. Но до этого не дошло, понимаете? Судят по делам, а не по намерениям.

А если по делам? Я спрашиваю, что насчет жен. Не то чтобы мне они сильно дались, конечно – но интересно же!

Василий отвечает, что тут у нас выстрел в молоко. Его родители не причастны к гибели жен Степанова, да и не было у них таких возможностей. Для этого потребовалось бы вступить в контакт, например, с теми же народовольцами – но с чего бы им слушать великих князей?

На самом деле, причина и следствие тут поменялись местами: новость о гибели очередной жены Степанова навела Есению на нужные мысли. Но после того, как светлость ушел в род Черкасских, это стало бесполезным.

— Мы не знали, что он сделал это еще до церемонии в Запасном дворце. Миша это не афишировал. Мы все, включая Софью, думали, что все еще можно исправить. Подождать, например, полгода, может и с вами, Ольга, что-то случится.

Да-да, в смысле, ну-ну. После моей смерти Степанов возглавил бы род Черкасских – я этот момент специально прописывала у нотариуса. А то жизнь у нас насыщенная, и мало ли, как оно повернется.

— Нелепо вышло, Ольга, – продолжает Василий. – Правда, нелепо. Когда Софья ушла, я уговорил родителей отказаться от этой вздорной идеи. Можете представить, какой у нас вышел непростой разговор. И все вроде бы улеглось, но потом еду на свадьбу и сталкиваюсь там с Софьей! И этой вашей Марфушей!

Василий, оказывается, увидел Софью в коридоре. Он шел на улицу выкурить сигарету, а бедолага Марфуша как раз шла обратно – ходила подышать.

Вася испугался, что их еще кто-то увидит, и увлек Софью в подсобное помещение. Когда они остались наедине, он напустился на девушку, заявив, что Софье не следовало приходить на банкет. И вообще, раз все кончено, ей нужно держаться подальше и от Николая Михайловича с Есенией, и от Васи, и от Степанова. А лучше и вовсе уволиться с работы и переехать.

В какой-то момент в коридоре что-то упало – судя по звуку, официант уронил поднос или что-то вроде того. Василий испугался, что их ссору могут услышать, сгреб Софью в охапку и зажал ей рот.