Книга В тени государевой, страница 68 – Мария Самтенко

— Не ранены? – кричит Фанис Ильдарович нам со светлостью. – Ну?

— В порядке, – Степанов откликается первым, подходит, чуть-чуть прихрамывая, видно, все же немного ушибся. – Ольга Николаевна?

Я выбираюсь из кустов и докладываю, что все в порядке. Ну, кроме того, что Роман Аладьев у нас масон и потенциальный убийца.

Там, во-первых, следы от кольца. То, что помогло мне собрать все в кучу все подозрения и понять, что нужно действовать. Зачем ему, скажите на милость, снимать кольца перед поездкой в Бирск? Только если они не масонские. Народ у нас непуганый и несмотря на формальные запреты самих лож всю атрибутику носит открыто, но у светлости к масонам повышенное внимание.

Во-вторых, те самые странности с источником информации о моей помолвке. Я думаю, Рома о ней знал, а Славика в Москве расспрашивал для отвода глаз. Отсюда же поцелуй на вокзале. Ну какой нормальный влюбленный полезет с поцелуями к девушке, с которой ты плохо расстался и которая, как ты знаешь, помолвлена с другим? Я уверена, это была провокация, рассчитанная на то, что светлость прямо там вызовет его на дуэль. Но вместо дуэли Аладьев получил по морде от меня, и вопрос с сатисфакцией от Степанова как-то даже не возник. Все ограничилось расспросами про Онегина.

В-третьих, странное отношение Аладьева к объекту своей «безумной страсти». Это я скромно имею в виду себя. Он не искал встречи со мной в Бирске, и не подошел ко мне, даже когда мы почти столкнулись в институте. Да он с Марфушей общался больше, чем со мной! Это что, любовь?

И, в-четвертых, странное состояние Марфуши. Ладно, у нее давление подскочило во время беседы, но потом, я заметила, ее явно потянуло в сон. Днем и в стрессовой ситуации! Жаль, я слишком нервничала, чтобы обратить на это внимание. Подумала про это только сейчас.

Говорю сбивчиво, но меня серьезно выслушивают и светлость, и Фанис Ильдарович. Рома, может, тоже слушает, но он лежит лицом вниз, вдавленный в траву ногой следователя, и по нему это непонятно.

Мы со Степановым отходим чуть в сторону, чтобы не мешать.

— Михаил Александрович, а почему такой выбор секунданта? – вполголоса спрашиваю я. – Вы тоже что-то заподозрили? Или на всякий случай?

— Заподозрил, да, – отвечает светлость, наблюдая за тем, как следователь приподнимает молодого человека и заковывает в наручники. – Правда, потом я увидел, как он нервничает, и подумал, что ошибся. Решил не рисковать и выстрелить в воздух. Но изначально меня насторожило предложение дуэли без секундантов. Поэтому я и попросил Фаниса Ильдаровича поприсутствовать. Сказал, что у него на подшефной скоро появятся новые трупы, и он любезно согласился.

— Не стоит благодарности, я тут как частное лицо, – с легким смущением произносит следователь. – У меня отгул. Ну, молодой человек, что вы тут учудили?

Фанис Ильдарович почти нежно отряхивает Аладьева от травы и отступает на шаг. Мой бывший жених нервно жмет плечами. Кажется, он еще не понял, что оказался в наручниках, и что все кончено.

Я смотрю на его заведенные за спину руки и снова вспоминаю полоски светлой, незагорелой кожи. Две полоски, на среднем и безымянном пальцах.

— Рома, ты что, женился? – спрашиваю я. – Что за следы на пальцах? Одно только ладно, масонское, а второе? У них там не принято обвешиваться украшениями, как новогодние елки!