Онлайн книга «В тени государевой»
|
В общем, стоит мне пожаловаться на то, что без железной дороги неудобно, как словоохотливый водитель рассказывает историю про несостоявшийся вокзал. История любопытная и забавная, пусть мне и непросто поверить в то, что купцы могут скидываться на что-то превентивно и добровольно. Скорее всего, им сказали, что без вокзала железной дороги им не видать как своих ушей, вот и пришлось подсуетиться. Жаль даже, что я никогда не интересовалась Уралом – интересно было бы посмотреть, построили ее в нашем мире или нет. — Какая интересная история! – говорю я. – А вы же местный? Из Бирска? Не скажете, в последнее время в городе не было каких-то происшествий? Я тайно надеюсь услышать что-нибудь про подозрительные суициды приезжих столичных чиновников – но неожиданно получаю историю про маньяка. — Девушки пропадают с марта прошлого года, – рассказывает водитель. – Первую жертву нашли в лесу избитой и изнасилованной… Весной в Уфимской губернии холодно, в марте еще лежит снег. Следствие установило, что девушка умерла от переохлаждения. Полиция задержала ее бывшего возлюбленного с приятелем, они даже во всем признались, но дело развалилось в суде – экспертиза не нашла никаких улик. Дело было громким, об этом писали в газетах, подозреваемые заявили о пытках и даже получили какие-то компенсации. Но вскоре пропали еще две девушки, одна в июне прошлого года, вторая – в августе. Тело одной нашли закопанным в лесополосе, тело второй до сих пор не обнаружено. Еще одной девушке, говорят, удалось вырваться, но опознать насильника она не смогла. Иначе в газетах точно бы написали о его задержании! — Какой ужас! – сочувствую я. – Бедняжки. Надеюсь, маньяка поймают! Населения в Бирске не так уж и много, чуть больше двадцати тысяч человек, но надо же, свой маньяк! И это не считая Распутина, который и сам по себе как отдельный плюс к криминогенности обстановки. До «суицида» Степанова, ясное дело, им тут дела нет – масштаб не тот. Тут надо предметно расспрашивать тех, с кем он общался. По счастью, я знаю адрес светлости и фамилию дамы, у которой он снимает. Но сначала, конечно, надо сходить в больницу и хотя бы взглянуть на него. Насколько все плохо? Я очень, очень надеюсь, что мне не придется рассматривать светлость в морге и вспоминать все его пожелания насчет похорон. Больница почти в центре Бирска. Это комплекс из нескольких зданий разных годов постройки. Самое старое, кажется, еще прошлого века. Нужный корпус деревянный и двухэтажный, покрашен в зеленый – как будто специально для упокоения моих нервов. Потому что пускать меня к светлости никто не желает. Доступ к нему закрыт по особому распоряжению главного врача! И все остальное тоже запрещено. Чуть-чуть поругавшись с персоналом, я иду на второй этаж к этому главному врачу, повторяю свои вопросы и получаю короткие, исчерпывающие и совершенно неутешительные ответы: — Могу я попасть к Михаилу Александровичу? — Нет. Не положено. — Тогда могу я хотя бы узнать, как он себя чувствует? — Нет. Не положено. — А он вообще пришел в себя? Или все еще без сознания? — Не могу сказать. Не положено. Сомнительной радости от того, что я добилась какого-то разнообразия, хватает ненадолго – меня выставляют из кабинета, а потом еще и провожают к выходу из больницы. |