Книга На задворках Империи, страница 36 – Мария Самтенко

— Женская уборная дальше, – предупреждает дежурный.

— Спасибо, – киваю я, но вместо того, чтобы уйти, наклоняюсь и делаю вид, что вытряхиваю случайно попавший в туфли камешек.

Пока я стояла у кабинета начальника полиции и разговаривала со светлостью, никого ничего не волновало. Но сейчас очевидно, что никто не позволит бродить по полицейскому участку, как мне вздумается. Но надо потянуть время и подслушать хотя бы пару фраз.

Планировка, конечно, у здания любопытная, а акустика так вообще выше всяких похвал. Когда мы со светлостью стояли у кабинета начальника полиции, то ничего оттуда не слышали, хотя я точно знаю, что Елисей Иванович разговаривал по телефону. А вот из туалета для посетителей все слышно просто отлично. И я не исключаю, что это может быть сделано специально.

— Никогда не видел, чтобы у мага было два дара! – возмущается бывший жених. – Говорят, подобное случается раз в столетие.

— У Ольги только вода, – в голосе Славика читается откровенная зависть. – Да и Петр Петрович подтвердил…

— И что с того? Он уже десять лет как в маразме. Я своими глазами видел, как она голыми руками хватала раскаленные угли!

Слышу, как Боровицкий принимается рассуждать, что меня явно отмазывает «этот сволочной столичный чиновник». Или я ему нравлюсь, или он чувствует себя обязанным мне за спасение шкуры, но факт остается фактом: стоит Степанову появиться в отделении, все сразу же забывают, как я вызываю зеленый огонь и хватаюсь за угольки, и начинают в голос твердить, что я не владею огненным даром.

Ну все, я слышала достаточно. Еще чуть-чуть, и дежурный придет возмущаться, что я застряла у мужского туалета. Пора и честь знать.

Славика решаю не дожидаться. Думаю, он и сам доберется до дома. А если я столкнусь сейчас с женишком, еще неизвестно, к чему это приведет.

Забавно, Боровицкий уверен, что у меня открылось целых два дара: водный и огненный. А вот служка Прохор считает, что я – упыриха.

Главное, чтобы эти двое теперь не встретились и не додумались обменяться впечатлениями!

Дома на кухне я успокаиваю Марфу насчет дара и говорю, что Славик вернется чуть позже – он-де занят с Боровицким. О том, что заняты они, собственно, тем, что сплетничают в туалете, перемывая кости мне и Степанову, решаю не уточнять.

— Хороший парень этот Никита, – вздыхает Марфуша, изучая мои свежие волдыри. – Вот почему ты не хочешь за него замуж?

— А с чего я должна хотеть замуж за агрессивного идиота, который чуть что бежит жаловаться?

Марфа наливает мне свежего чаю и снова вздыхает. Боровицкий, по ее мнению, хорошая партия, а мне нужно смирить внезапно прорезавшийся маменькин характер и согласиться.

— И попасть в его род? Ну уж нет! Кстати, Марфуша, а где документы насчет помолвки? Почему-то я не нашла их у себя в комнате.

Это правда: я все там изучила в первую же ночь. Из документов были только личные Ольгины и некоторые банковские, все. Ничего про помолвку не было, я бы такое точно не пропустила.

— Дык у Реметова, где же еще, – удивляется Марфа. – Ты же не порвешь, так потеряешь, Оленька.

Ну что за дурь? Смысл рвать документ, если я знаю, что второй экземпляр лежит у Боровицких, а третий – у нотариуса, удостоверившего наши договоренности? Прекрасно помню этот эпический поход! Мне, то есть Ольге, четырнадцать, Боровицкому тринадцать, и на его покрытом юношескими прыщами лице написано, где он видел женитьбу на навязанной невесте ради каких-то там денежных интересов рода. И это еще было до того, как выяснилось, что у Ольги нет дара! Со временем взаимная неприязнь только усугублялась. Маг огня и девчонка без дара – Боровицкий, кажется, считал это мезальянсом.