Книга На задворках Империи, страница 79 – Мария Самтенко

Елисей Иванович рассказывает, что еще приедет Степанов как потерпевший. Но он сразу предупредил, что ненадолго, всего на пару дней, а остальные заседания попросит провести без явки.

— Очень удачно, что мы успели схватить их до визита Его Императорского Величества, – вздыхает полицейский. – Но знаете, Ольга Николаевна, у меня все равно сердце не на месте. Присматривайте за Вячеславом, и, если он заметит в гимназии что-нибудь подозрительное – сразу ко мне.

Надо же, Елисей Иванович не забыл, как я притащила к нему Славика. Правда, он все равно не скажет, помогло это или нет.

— Думаете, они хотели убить императора?

— О, они все хотят примерно одного и того же. Но, знаете, после убийства Александра II многое изменилось. Конкретно эта ячейка трезво оценивала свои возможности. Они утверждают, что изначально метили в городского главу, но узнали о приезде Степанова и не смогли совладать с искушением. Решили, что это знак. Добыли его кровь, воспользовавшись знакомствами в лечебнице, выследили с помощью дара исполнителя и бросили бомбу. А когда покушение провалилось, оставшиеся залегли на дно.

Странная нотка мелькает в голосе Елисея Ивановича. Борода и усы словно скрадывают усмешку – или гримасу?

— Вы в это не верите, – констатирую я. – Вы думаете, это… как это называется? Когда один человек из преступной группы совершает отдельное, самостоятельное преступление? Не общее? Я читала, но забыла. Я имею в виду, велосипедист взял бомбу и кинул в светлость, а остальные планировали использовать эти бомбы как-то по-другому?

— «Эксцесс исполнителя», Ольга Николаевна. Преступление, которое не охватывалось умыслом остальных соучастников. Не знаю, так это или нет, но взрывчатки мы изъяли гораздо больше, чем нужно, чтобы подорвать одного хромого кале… гражданина. И я не уверен, что мы накрыли всех. Так что повторю: будьте осторожны и передайте вашему брату, чтобы смотрел в оба.

Я щедро раздаю всевозможные обещания, расписываюсь, где скажет полицейский, и в целом веду себя очень мило – а под конец спрашиваю про смерть отца Никона.

Елисей Иванович настроен благодушно и рассказывает, что тогда еще не был начальником полиции, непосредственно делом о смерти отца Никона тоже не занимался, но все равно что-то запомнил. Дело-то было громкое.

— Все говорят «задохнулся в источнике», а на самом деле это была галерея Конради, – говорит Елисей Иванович. – А почему вас это так заинтересовало, Ольга Николаевна? А, сразу после смерти отца? Да, помню, меня это тоже настораживало, но мы так ничего и не нашли. Да, тело лежало в галерее, там, где выход вентиляционной шахты. У отца Никона обнаружили рану на голове, но экспертиза показала, что задохнулся. Упал в вентиляционную шахту, ударился головой, потерял сознание и надышался сероводородом. Да, прошло десять лет, но я помню, как сейчас. Такие дела – это всегда удар по самолюбию. Они не забываются. Хотите посмотреть? Сходите на Минеральную поляну, там, сверху, на горе, возле дорожек. Вы туда еще лазали с моей Варенькой, думали, что это развалины крепости Псыфабэ. Но на самом деле это резервуар, часть галереи Конради. Выход вентиляционной шахты.

— А! Помню-помню! Так вы из-за сероводорода нам тогда всыпали?!

Елисей Иванович улыбается в бороду и говорит, что если бы тогда, в нашем детстве, он знал, что в этой горе-крепости можно надышаться сероводородом насмерть, мы бы точно не отделались легким втыком! Так что нам с Варей, можно сказать, повезло!