Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
Из глубокого кресла поднялся старый граф в домашней куртке-венгерке, расшитой галунами. Он галантно приложился к руке девушки. Хозяйка пригласила к столу и подала чай с домашними коржиками. Графа звали Владимир Львович, его супругу Екатерина Васильевна. Разговор не клеился, хотя его сиятельство отлично говорил по-немецки. Приходилось, чтобы не обижать хозяйку, разговаривать по-шведски. «Да, визит не удался»,- подумала Линда, собираясь под первым же предлогом уйти. Она сидела напротив большого шкафа с книгами. У нее закружилась голова, когда она заметила золотые корешки русских изданий. «Боже мой, Лермонтов, Толстой, Карамзин, Лесков! Но как выпросить у них хоть один томик, что сказать? Ах, не все ли равно! Я почти два года не держала в руках русской книги.» И уже прощаясь, Линда, словно невзначай, подошла к шкафу, выразила восторг по поводу таких роскошных изданий и с мольбой взглянула на хозяйку. — Позвольте мне взять какие-нибудь стихи Пушкина или Лермонтова. Я умею немного читать по-русски… Хочу вспомнить уроки, которые я когда-то брала. Ах, это было несколько лет назад, боюсь, что я все позабыла. Разрешите, Екатерина Васильевна. Удивленная графиня раскрыла шкаф и предложила девушке один из томов Пушкина. — Вот возьмите. Здесь лучшие поэмы, «Руслан и Людмила», «Медный всадник», «Евгений Онегин». Наверное, ее поразил трепет, с которым гостья приняла книгу. Девушка бережно прижала ее к груди, поблагодарила и поспешила откланяться. Ее даже не тревожило, что о ней подумают. Она почти бегом спустилась на второй этаж, отперла квартиру и села к столу. С благоговением смотрела она на богатый вишневый переплет с вытисненным золотом профилем великого поэта. Линда открыла книгу, и с первых же страниц «Руслана и Людмилы» на нее повеяло чем-то добрым, давно забытым. Даже с детства знакомые строчки « У лукоморья дуб зеленый…» сжали сердце своей сказочной прелестью… 22. Дня через два Линда отнесла книгу Залесским и попросила другую. Она боялась любопытных вопросов, поэтому решила сократить свой визит до минимума, приняла следующий том, выразила восторг Пушкину и поспешила уйти. Так она стала брать у Залеских русские книги. Ей казалось, что ее новые знакомые не удивлены такой любовью к русским писателям, по крайней иерее, они никогда не показывали этого. Лишь однажды Екатерина Васильевна спросила, не пыталась ли она говорить по-русски. Линда ответила, что у нее очень плохо получается, и тут же произнесла по-русски какую-то фразу, исковеркав ее до невозможности на немецкий манер. Ей сразу же стало стыдно, на миг показалось, что и старая графиня это поняла. Линду чем-то привлекала эта полуседая, но все еще красивая гордая женщина. Жаль было, что их отношения оставались по-прежнему вежливо-холодными. «Ничего, может так и лучше,- думала девушка.- О чем ей говорить со мной, молодой немкой, пусть даже и увлекающейся русским языком.» Иногда Линда думала, что неосторожно поступает, что может выдать себя. Но за два года она так стосковалась по русским книгам, что каждую повесть читала с трепетной грустью. Тургенев, Куприн, Бунин, стихи Блока, Бальмонта… И именно в эти дни осложнились ее отношения с Зибертами. В самом начале марта Линда ездила к Петерсонам. За ней приехал сам Эрвин. Петерсоны занимали половину небольшого двухэтажного дома в центре города. Хозяйка с удовольствием показала Линде все комнаты, спальни, будуар, кабинет мужа, холл для приемов. Одну из гостиных украшала коллекция гравюр известных шведских и норвежских художников. |