Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 128 – Марина Павловская

— А я думала, что тебе нравится Артур.

— Ну как может нравиться такой мужчина?

— А кто тогда? Вокруг столько молодых людей, а ты одна, затворница…

— Время не пришло,- засмеялась Линда.- Проверь-ка лучше мои работы.

— Да тебя уже не надо проверять,- сказала Аннет, раскрывая тетрадь.- Сама справляешься. Кстати, у тебя отличные способности к языкам.

Час спустя, когда Линда выходила из подъезда Менсвалей, она заметила знакомую фигуру молодого человека, которого в последнее время часто видела на прогулках. Он, казалось, знал, когда Линда выходит гулять, и терпеливо поджидал ее где-нибудь неподалеку от дома. Он не был назойливым, но все же Линду раздражало это непрошеное сопровождение.

Сейчас девушка неторопливо пошла по бульвару и, повернув голову, заметила, что юноша идет за ней в нескольких шагах. Она нахмурилась и вдруг, резко повернувшись, пошла ему навстречу.

— Сударь, почему вы меня все время преследуете? – строго спросила она.

Молодой человек, не ожидая такого вопроса, страшно смутился, у него порозовели щеки, он неловко поклонился.

— Простите,- пробормотал он.- Но… госпожа Эрлих, дело в том, что мы знакомы…

— Вот как?

— Вы не помните меня? В театре… меня представлял вам господин Ортель.

И Линда вспомнила, этот голубоглазый юноша, с которым она даже танцевала, был, кажется художником.

— Да, да, я припоминаю. Вы господин…

— Лундхольм.

— Очень приятно, господин Лундхольм. Но зачем вы ходите за мной?

Молодой человек опять смутился.

— Вы знаете, я художник… И хочу написать ваш портрет.

— Вот как? Почему же именно мой?

Линда открыто рассматривала юношу, стоявшего перед ней. Он в мягкой шляпе и светлом плаще, руки белые, с тонкими пальцами. Господи, совсем мальчик, едва ли ему больше двадцати.

— Почему же именно мой? – насмешливо повторила она.

— Я не могу вам этого объяснить. Мне понравился ваш образ, ваше лицо…

— Понятно. Но вот что, господин Лундхольм, не смейте ходить за мной, это неприлично. В конце концов, вы ставите меня в неловкое положение.

— Я понимаю, да… Но позвольте мне хоть иногда видеть вас,- с мольбой попросил юноша.

— Этого я обещать вам не могу. Прощайте, сударь, я спешу,- сказала Линда и, не оборачиваясь, пошла по бульвару. Она оглянулась лишь у своего дома. Улица была пуста.

25.

И опять шли дни за днями, однообразно и томительно. Каждое утро Линда вставала с тревожным чувством, тщательно причесывалась, приводила себя в порядок. Часа два позанимавшись шведским, она выходила в столовую, залитую весенним солнцем. Свежий майский ветерок врывался в комнату, шевелил тонкую кисею занавесок. Линда некоторое время смотрела в яркое чистое небо, синеющее над крышами, закрывала балкон и шла в кухню, где в это время хозяйничала Тереза. Но Тереза, убравшись, вскоре уходила, и Линда оставалась одна. Она надевала плащ, легкую шляпу, брала сумочку, подкрашивала губы и шла гулять.

Весной Линда стала часто ходить к морю, в порт. Она бродила по набережной залива, смотрела, как разгружают пароходы, слушала надрывный крик чаек, кружащих над водой, и вспоминала то сентябрьское утро прошлого года, когда впервые ступила на шведскую землю. Тогда ее переполняло чувство долгожданной свободы; радость любви меркла по сравнению с ней. Свобода, молодость, ожидание скорой встречи! Она не знала тогда, что ей придется пройти через долгие месяцы одиночества и разлуки…