Онлайн книга «Любовь и годы. Вдали от Родины»
|
Дитц никогда не мешал Лиле гулять. Он хорошо относился к серьезной девушке, видел, что она с утра до вечера занята работой по дому и уходом за молодым бароном, и поэтому всегда давал ей возможность отдохнуть полчаса. Как-то после особенно кошмарной ночи с Рутенбергом Лилей овладела навязчивая мысль- бежать. Бежать из этого страшного дома, где каждый день приносил ей унижение и позор. Бежать! Пробираться домой, к своим, хотя бы в Белоруссию, к тете Вале. Она стала вынашивать в себе эту мысль, стала строить планы побега. Но скоро Лиле пришлось отказаться от своей затеи. Днем нечего было и думать о побеге, а ночью ее не выпускали из дома. Имение Рутенбергов окружала высокая решетка, а у ворот круглые сутки стояли часовые. У нее не было документов, не было одежды, не было денег. Да и куда бежать? Разве добраться к своим из далекой Германии? К тому же Зося рассказала ей, как в одном поместье севернее Дортмунда убежала пленница, молоденькая полячка. Хозяин поднял на ноги всю полицию. Девушке удалось уйти лишь на несколько километров, ее поймали и затравили собаками. Лиля терзалась, не находя выхода. А ее хозяин не пожалеет ничего, чтобы вернуть любовницу. Даже когда он бывал в отъезде, Лили хватилась бы наутро ворчливая Марта. Даже Дитц… Он хорошо относился к девушке, но Лиля не сомневалась, что управляющий немедленно донес бы на нее. Он служил хозяину и знал свое дело. Что же делать? Где найти выход? И вообще, как жить дальше? Продолжать жить с чужим, отвратительным человеком, терпеть его гнусные ласки? Что же может она? Запротестовать? Отказаться лечь с ним в постель? Сказать « нет»? Но кто придет ей на помощь? Генрих? Единственный человек в доме, относившийся к ней дружески… Да, она не сомневалась, офицер вступился бы за нее. Но что он сможет сделать, прикованный к костылям, неокрепший после ранения? И имеет ли она право вмешивать его в интимные дела своего отца? А все может быть гораздо проще. Старый барон выполнит свою угрозу и отправит непокорную девчонку в публичный дом, либо отведет на конюшню и отдаст в руки солдат. И Генрих может долго не узнать, куда девалась пленная девушка, ухаживающая за ним все эти месяцы… Стыд обжигал ее щеки, когда она думала о Генрихе. Знал ли он о ее связи с отцом? Наверное, нет, она бы сразу заметила это. В те поздние вечера, когда ее ждал в спальне барон, ей удавалось проскальзывать мимо комнаты Генриха незамеченной. Часто из-под его двери виднелась полоска света, это офицер читал перед сном. Почему-то больше всего Лиля боялась, что он заметит, все поймет и осудит ее. А как трудно было уходить от него вечером, после перевязки и массажа, зная, что через полтора-два часа ее будет раздевать старый Рутенберг при красном свете абажуров. Он будет шептать разные глупости на ухо, а потом заставит ласкать себя… И самое страшное, что она начала привыкать ко всему этому, стала послушно выполнять то, что требовал барон, не чувствуя ничего, кроме омерзения и не представляя, что бывает что-то иное… По вечерам, когда не бывало Рутенберга, ей иногда не спалось. Она вспоминала довоенную жизнь, подруг, институт, студенческие встречи. Она настолько соскучилась по русскому языку, что часто читала на память стихи, приходившие на память. Блок, Маяковский, Есенин, Лермонтов… Иногда она разговаривала сама с собой. А с кем она еще могла поговорить по-русски, вспомнить родных, всплакнуть? |