Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 71 – Марина Павловская

— Вы так недоверчиво слушаете меня,- сказала она как-то.- Неужели вы считаете мои рассказы пропагандой?

— Не обижайтесь,- улыбнулся Пауль.- Вы молоды, романтичны и, наверное, склонны идеализировать страну, в которой родились и жили.

— Неправда!

— Ну неужели у вас действительно все счастливы? Такого просто не может быть.

— Насчет счастья я не утверждаю. Но каждый человек у нас хозяин своей страны. Он может работать и учиться, где хочет. Разве это несправедливо?

— И вы считаете себя во всем правыми? Ведь мир веками развивался по определенным законам. Вы же со своим социализмом отрицаете все, что накопила цивилизация.

— Фашизм – это тоже продукт цивилизации?

— Вы слишком строго судите,- миролюбиво сказал офицер.- Фашизм – это просто политическое течение.

— Диктатура!

— Да, диктатура. У вас в России военная диктатура тоже имела место в свое время.

— Но в ваших планах – планомерное уничтожение целых народов! – воскликнула Линда.

— А вот властвовать над миром должны сильные нации.

— Арийцы, например.

— Предположим. Но вы напрасно злитесь. Русский народ я как раз считаю великим и мужественным. Его трудно покорить.

— Зачем же вы тогда полезли в Россию?

— У вас богатые земли. Фюрер хочет иметь там немецкие резервации.

, - А вы с ним не согласны?

— Отчасти.

— Нет,- вздохнула Линда.- Мы с вами никогда не поймем друг друга.

Пауль усмехнулся. Он любил слегка ее поддразнивать.

Сейчас он бегло просматривал хронику, искоса поглядывая на Линду.

— Вы, наверное, скучаете одна? – спросил он.- Но, право, не сердитесь. Очень много работы.

— Мне не скучно,- ответила Линда.- Мне хорошо одной. Я читаю, размышляю.

— Как вам Шиллер? – кивнул Пауль на раскрытый том.

— Шиллер – романтик. Никогда не думала, что буду читать Шиллера в подлиннике.

— Скажите, Линда, вы действительно могли бы стать врачом?

— Да. Хирургом. Возможно, занялась бы научной работой.

— Научной работой? Но вы – женщина. Это невозможно.

— В нашей стране все возможно. Вот видите, какого вы мнения о женщине. Киндер, кюхе, кирхе? Так?

— Женщины – цветы жизни, - улыбнулся Пауль.- Их удел – дарить счастье мужчинам.

— Я не согласна с вами. Но не будем об этом. Лучше скажите, нет ли у вас чего-нибудь о Швеции?

— Да. Энциклопедия Скандинавских стран.

Линда потянулась к шкафу, и Дитрих невольно охватил взглядом ее фигурку, перетянутую в талии белым ремешком.

« Но как красива! – вдруг подумал он.- Как сложена, ноги, грудь, плечи – совершенство. Редкая женщина».

— Линда, - неожиданно спросил он.- Вы не носили серьги? Кажется, у вас уши проколоты.

— Носила,- отозвалась та.- У меня были очень красивые сережки с маленькими изумрудами. Их подарили мне бабушка и дед, когда я окончила школу. С серебряной медалью, между прочим.

Линда вдруг наткнулась на альбом с фотографиями и попросила разрешения взглянуть.

— Ради бога, смотрите,- позволил Пауль.- Только это не семейный альбом. Так… друзья, подружки.

— Но на первом месте все равно родители,- заметила Линда.- Вы – любящий сын.

Фотографий подружек было действительно много. Женщины, офицеры, Элен. Линда вгляделась в бывшую невесту Генриха фон Рутенберга. Красива, белокура, как и брат, но взгляд гордый, надменный.

Линда перевернула лист и вздрогнула. На нее смотрел Генрих, совсем такой, каким она запомнила его: строгие, чуть усталые глаза и обаятельная улыбка. В низу фотографии рукой Генриха было подписано « В день тридцатилетия. 1938 год. Берлин».