Книга Любовь и годы. Вдали от Родины, страница 95 – Марина Павловская

— Только бы он был жив… только был бы жив… Больше мне ничего не надо. Пусть израненный, искалеченный, но только был бы жив…

— Анни, не надо об этом думать.

— Да, да. Я знаю… Спасибо вам, Линда. Вы добрая, хорошая. Пусть хоть вас минует горе…

12.

Так проходили дни за днями. Был конец сентября. Пауль готовился к отъезду в Германию, много ездил по своим делам, но последние три дня он посвятил Линде. Они осмотрели то, что не успели осмотреть, побывали в Историческом музее, в Рыцарском доме и в Королевской резиденции. Пауль был доволен, что Линда подружилась с приятной ей женщиной, теперь он знал, что девушке не будет одиноко, когда он уедет.

Накануне отъезда Дитрих с Линдой были приглашены к Тирбахам на именины Ирэн. Был прекрасный ужин, веселая компания инженеров, друзей Георга. На Линду с интересом поглядывали мужчины, без конца приглашая ее танцевать. А она была в этот день особенно хороша в вишневом бархатном платье с белоснежным мехом на плечах.

Дитрих не отрывал от нее взгляда. Когда он пригласил ее танцевать и осторожно привлек к себе, странное новое чувство охватило его. Он вдруг понял, что завтра уедет и навсегда потеряет что-то очень близкое…

Линда почувствовала его волнение и удивленно взглянула на него.

— Что? – спросила она.

— Мне грустно покидать вас,- признался офицер.

— Грустно? Полно! Вы говорили, что еще не грустили из-за женщины.

— Вы не женщина…

— Кто же?

— Фея. Нимфа. Богиня, сошедшая с небес на землю.

— Не стоит меня обожествлять. Я рассержусь и превращу вас в оленя.

— Как Артемида Актеона? Нет! Вы не сделаете этого. У вас доброе сердце.

В город они приехали в полночь. У своего дома Линда подала Дитриху руку.

— Спокойной ночи, Пауль. До завтра. Я приду к пароходу.

— Позвольте мне подняться,- попросил Дитрих.- Я хочу поговорить с вами.

После некоторого колебания девушка пригласила его наверх. Медленно поднимаясь по ступеням лестницы, она с тревогой поглядывала на Пауля. Он был какой-то странный сегодня. Пожалуй, он много выпил.

Войдя в гостиную, Линда сбросила с плеч горжетку и предложила чаю. Пауль отказался. Он подошел к ней, взял за руки. Она не отняла рук, но строго спросила:

— Что вы хотели сказать мне?

— Линда, не знаю, как вы поймете мои слова… Я сам себя сейчас не понимаю. Почти три месяца мы были с вами вместе. Я только теперь понял, какими счастливыми были для меня эти дни. Мы вдвоем ездили, гуляли, говорили… Берлин, Штеттин, Стокгольм… Завтра я уезжаю, и мы никогда больше не увидимся…

Руки Пауля, сжимавшие пальцы Линды, дрожали, и сам он был совершенно не похож на себя. Линда растерялась, шагнула назад.

— Линда… милая Линда… Я не знаю, что со мной. Я не хочу обманывать вас, не буду клясться вам в любви, потому что я в нее не верю. Но я не хочу забыть вас… Вы – редкая, изумительная женщина… Черт возьми, это наваждение какое-то!

— Я не пойму, что вы хотите.

— Вас, Линда… Я хочу вас. Вы извели, вы измучили меня…

— Вы с ума сошли! Если вам нужна женщина, ступайте к Сюзанне!

— Сюзанна… Я знаю, я виноват перед вами. Простите, простите меня. Не гоните. Я совершенно потерял голову. Я изнемог, Линда… Будьте моей. И я уеду. Ни одна душа не узнает об этом.

— Вы понимаете, что говорите, Пауль?

— Линда… Я без ума от вас…

Он уже обнимал ее, Линда чувствовала на своем лице его горячее дыхание. Она упиралась ладонями в его грудь.