Книга В аду нам не рады, страница 110 – Сергей Жарковский

— Повесила, что ли? — спросил Мавр.

— Ну.

— Вот сука же дура! Людей сколько сгинуло, метались, не знали, зачем да куда, а этой так повезло с нами... Погоди-ка, Гриня, слышь. Ты сказал, что тебе кто-то позвонил и предупредил!

Гриня молчал. Трубка пиликала. Гриня прижал рычажки, отпустил, гудки сменились на длинные. Телефон работал, не замкнулся он на Медуновой.

— Кто тебе звонил, Гриня? — спросил Мавр. — В натуре, кто?

— Хорош, Мавр.

Мавр был в полном восторге.

— Звони себе давай, — сказал он азартно. — Какой у тебя номер? Давай я.

— Не надо.

— Да, как это «не надо», что — «не надо»? Что ты гонишь, давай, набирай себя, спасай! Время же идёт!

— Отец позвонил, Мавр.

— Да хорош гнать, какой отец, откуда там он чего, что ты...

— Мавр, хорош.

Мавр остановился.

— А то что?.. Стопэ, ты кому вообще вот это — «хорош», «не надо»? Ты не о**** ли часом? — спросил он, от удивления беззлобно.

— Валер, я тебя уважаю, но семью мою не трожь, короче.

— А если трону?

— Тогда либо ты, либо я.

— О как! — сказал Мавр. — Вызовешь меня, короче.

— Вызову.

— Ну я тебя понял, — сказал Мавр, оглядываясь, как бы свидетелей ища, нет ли их тут ненароком, не прячутся ли.

— Только где ты потом такого ведущего найдёшь. Чтобы и с чуйкой, и без подстав, и без вопросов.

Мавр уставился на Гриню. Гриня, играя трубкой и держа палец на рычажке, принял и выдержал его взгляд. У Грини тоже были и «ремор», и пистолет. И нормально так Гриня стрелял, не суетился. И хорошо ходил по Зоне Гриня. И слух у него был. И не косячил Гриня, ибо суров был Мавр на личные понятия, и терпел юмор Мавра Гриня, ибо любил Мавр пошутить под настроение, пустить сатирки. И «бельведер» сегодняшний весил нормально, и был довольно большим, не на одного тащить. (И проход в КДЛ госпиталя^[71], где лично для Мавра цвели «кактусы» в литровых колбах, если честно уж сказать, нашёл летом Гриня...) Да и в телефониях этих Мавр не очень разбирался, а Гриня с рождения состоял при домашнем... а эта странная «времянка» на втором этаже явно была местом дорогим, очень полезным, на образованного рассчитанным... Может, не как «божий холодец», который сейчас Мавр разрабатывал^[72], но потеэнцеал^[73] второго этажа инфекционного отделения огромен без бэ, понимал он, и его чутьё подтверждало это. Конечно, козёл Гриня напросился, козла оборзевшего надо было валить, конечно, пёс не то что кусать хозяина не должен, ему и огрызаться нельзя... но по всему выходило как-то неудобно, несвоевременно — валить здесь и сейчас. И Мавр нашёл решение, одинаковое для всех урок и гопников в подобной ситуации. Единственное.

— Мужчина, Гриня, — сказал он одобрительно. — Никому не позволяй трогать свою семью, — сказал он и поучающе, и с серьёзным лицом, и со скупой уважухой. — Даже мне не позволяй. Я давно ждал, что ты ответишь, как пацан. Молодец, короче, Гриня. Всё правильно, ты прав. Проехали. Клади трубку, как была. Пошли. Дел дох** у нас с тобой, partner.

Гриня положил трубку, как было велено, и прошёл мимо Мавра в коридор, не забыв проверить выход на токи. Да, обучил я его, подумал Мавр ледяно. Натаскал падлу. У него аж под веками горело от ярости, сердце лопнуть было готово, так ему было нужно зарезать козла... Надо искать замену. И надо сейчас успокоиться, подышать, не показать, что чмошник городской уже труп. Телефон бы пробить, как оно всё работает... Ни одного телефонного номера в городе (да и вообще по жизни) Мавр не знал, а переговоры с взбрыкнувшим бампером сейчас были опасны. Для бампера. И для дела. Не надеялся Мавр, что ещё раз сможет выдержать, не сорваться.