Книга В аду нам не рады, страница 37 – Сергей Жарковский

— Надо хотя бы всё сфотографировать, как оно есть сейчас, — сказал Новожилов серьёзно. Симаков уставился на него, задрав реденькие брови свои.

— Да зачем, Владимир Михайлович? — спросил он тихо. — Несчастный случай. И погоны сохраните, начальник тыла давно сказал, что больше вас мучить на позволит, и уволитесь майором. Я буду «за».

— Предчувствие у меня херовое, — сказал старый капитан. — Он не просто упал в яму. Он в ней спасался, товарищ подполковник. Убегал от кого-то. Кто-то тут ещё был. Кому он открыл дверь. От кого побежал, прятался.

— Что-то конкретное у вас? — спросил Симаков. Его лисьи глаза сверлили капитана, он был впечатлён. Новожилова он знал хорошо. Симаков всех знал хорошо (по фамилиям — всех солдат личного состава^[23] до единого), но Новожилова он знал особенно хорошо. Когда-то Новожилов был майором, и.о. начальника тыла, а Симаков был старшим лейтенантом — здесь же, на «девяносто первой». Новожилов был — невезучий офицер, и многия его неприятности, валившиеся на него чаще несправедливо (это признавали даже недоброжелатели или ублюдки), выработали у него безошибочное чутьё на них. Громоотвод знает, когда в него ударит молния. Если Новожилов говорил: «Ложись!» — стоило хотя бы пригнуться.

— Ничего конкретного, но считаю, что стрельба на втором посту уж очень совпадает по времени, Сергей Сергеич, — сказал Новожилов. — Есть здесь взаимосвязь, считаю. Давайте-ка мы нашего Верного Руку дёрнем сюда из санчасти с фотопричиндалами. Вашим распоряжением. Лишне ну никак не будет.

— Детективами занимаетесь, товарищ капитан? Усложняете? У нас уже есть Ватсон.

— Просто надо разобраться, — сказал Новожилов твёрдо. — Если ничего не кончилось — надо всё фиксировать.

Симаков покусал губу.

— Ну, лишне точно не будет. Согласен. Где там ваш Симонян? Симонян!

— Я! — гаркнуло со двора.

— Ко мне! — приказал Симаков и захлопнул над покойником крышку.

Симонян встал перед ним, как лист перед травой, три последних шага — строевые, молодцевато, но недостаточно браво, в обычный день Симаков его погонял бы, конечно, туда-обратно, и не просто так, а на ходу. «Я иду туда, товарищ младший сержант».

— Товарищ полковник, по вашему прика...

— Вольно, — сказал Симаков. — Слушай меня внимательно, воин. Бегом в санчасть, там рядовой Свержин, клубник, знаешь?

— Так точно, фотограф, знаю!

— Передашь приказ: одеться, следовать в клуб, взять всё для фотосъёмки, явиться сюда. Бегом! Тебе — его сопровождать, помогать, у него рука сломана. Что̀ надо — тащить! Приказ ясен?

— Так точно!

— Выполнять. Бегом марш.

Симонян убежал, развернувшись вольно. Симаков поморщился, но останавливать разгильдяя не стал. Новожилов тем временем подсел к столу, отодвинул чай, противень с воткнутой в комок картошки ложкой, захлопнул альбом. Спрятал пустой альбом в ящик стола. Фотографии собрал, подровнял стопочку и спрятал во внутренний карман. Сгорбился.

— Владимир Михайлович, вы тут останетесь? — спросил Симаков.

— Так точно. Врач ведь бы тоже нужен, конечно. Осмотреть на месте. Надо было Симоняну сказать.

— Я вам пришлю Ватсона, он в караулке. Толковый был парень-то, Котоваров? — спросил Симаков уже у двери.

— Да все они, сука, дети, — ответил Новожилов. — Как ********* цыплята в суп. Как в клоаку, в унитаз. В пасть, ***. Трах-тарарах! На всех объектах круглосуточного несения службы телефоны нужны, товарищ подполковник. Как об стену горох. Сколько раз я докладывал, докладные писал.